— Парни, если не пошевелитесь, у нас будут проблемы! — крикнул я, стискивая руку на эфесе кацбальгера, от которого в верховом бою всё равно не будет никакого толка. Как, впрочем, и от меня самого.
Внезапно где-то справа появилось крохотное возмущение в магическом фоне. Оно стремительно росло, напитываясь силой. Втягивало в себя последние, тусклые остатки контура, принадлежавшего человеку. Твою мать. Опять она за своё.
Айлин выбросила вперёд руку. От её ладони оторвалась крупная огненная комета. Оторвалась и с шипением понеслась прочь.
— Ты же сказала, что всё! — я бросил взгляд на побледневшую девушку. Из носа у неё текла тонкая струйка крови.
— Всегда держу один про запас, — улыбнулась Айлин, доставая из сумки небольшой шелковый платочек. А затем, словно прочитав мои мысли, добавила, — Я в порядке, ехать смогу.
— Десять ноль в нашу пользу, — хмыкнул барон, — Эффектно. А теперь уносим ноги! Там ещё хватает желающих поохотиться за нашими шкурами!
Я дёрнул уздечку на себя, разворачивая коня и уже собирался ударить его пятками как следует, но животное не заставило себя просить дважды.
Телеги всё ещё ползли по дороге, когда Гневко на полном скаку влетел в лагерь. Внутри заграждения из повозок царило небывалое оживление. Всюду сновали солдаты в фиолетовых и жёлто-зелёных сюрко. Одни ещё напяливали доспехи, другие одевали тетивы на арбалеты, третьи растаскивали связки болтов по фургонам. Несколько сгрудились подле лошадей.