Бегая глазами по прохожим, будто могла в их лицах найти подсказки, не заметила, как осела у стены дома. Ноги обмякли, к горлу подступила тошнота, по телу прокатилась волна слабости.
– Что с ней? – выронила я едва слышно в трубку.
– Подробностей сказать не могу. Вы сможете сегодня приехать? Дело в том, что её муж не отвечает на звонки…
– Я приеду, – бросила сухо и отключила телефон. Зажав его в руке, прижала к губам, снова бегая глазами по людям, проходящим мимо.
Все идут мимо. Все всегда идут мимо меня, что бы со мной не происходило, что бы не было написано на моём лице.
И почему я не взяла трубку еще вчера?
Хотя… что бы это дало? Разве смогла бы я что-то решить на расстоянии? Да я даже, когда была там, рядом с ней, всё равно, ничего не решала. Единственное, что я могла сделать – это стать щитом между ней и отчимом, подставляя спину под его удар, пока прятала мамино лицо в объятиях.
Вряд ли, какой-то звонок остановил бы очередное избиение. Только ночь стала бы ещё более бессонной и безумной для меня.
Пока черные мысли витали в голове, не сразу сообразила, как оказалась в маршрутке, едущей до автовокзала.
Ехать до города восемь часов, сменяя автобус на электричку.
И что я сделаю, когда приеду в больницу? Может, удастся осуществить свой старый план, когда я мечтала вырваться подальше от того города, забрать мать с собой, снять вместе с ней небольшую квартиру и жить нормально. Вдвоем. Мы обе могли бы работать, платить за квартиру и не бояться, что однажды вечером может вернуться домой пьяный, чтоб его, Валера, которому прижали его трусливый хвост мужики-коллеги по заводу, и теперь он покажет нам, кто в доме мужик.
Я обещала себе, что всё, что происходит дома, больше меня не касается и я больше ни за что не вернусь обратно. Но стоило услышать от постороннего человека, что с матерью всё настолько плохо, что она уже даже не в состоянии позвонить мне сама, как я уже без оглядки мчусь вытаскивать её из очередного адового круга."
"На автовокзале практически на пальцах объясняла кассирше, что мне нужно.