Голова по-прежнему кружилась, но пятна перед глазами исчезли, да и тошнота сделалась слабее."
"Борис тяжело дышал, стараясь делать вдохи как можно глубже, а выдохи как можно интенсивнее – такой технике когда-то давно научил его один знакомый отца, и это помогало бороться с подобными состояниями, возникавшими у Нифонтова довольно часто.
«Хоть бы она уже ушла, – думал Борис, стараясь направить мысли в какое-то иное русло. – Было бы хорошо, если бы я пришел – а ее уже нет. Не хочу сейчас никого видеть, ни с кем разговаривать, хочу в душ и в постель, и молча полежать хотя бы час».
Ему повезло – когда он вернулся в гостиницу, Алисы в номере не было, зато на кровати лежала записка с просьбой позвонить ей в обеденный перерыв.
Нифонтов ожесточенно скомкал листок и отшвырнул в угол комнаты, сам не понимая, почему так поступает.
– Неужели эта маленькая дрянь знала все и промолчала? – пробормотал Борис, раздвигая темные шторы на окне.
Его вдруг охватило ощущение полной безнадежности, как будто он оказался заперт в комнате без окон и дверей – только четыре гладкие стены, и теперь, сколько ни царапай эти стены, найти хоть маленькую щель будет невозможно.
«Здесь больше нечего делать, – подумал Нифонтов, сбрасывая на пол спортивную кофту.
Следователь
Полина чувствовала, как сильно устала за последние дни. Физическая усталость, давившая на плечи, делавшая тяжелыми ноги, мешавшая нормально соображать. От количества прочитанных бумаг глаза казались засыпанными песком, и она то и дело капала средство, призванное помочь решить эту проблему, но по факту совершенно никак не менявшее ситуацию.
Секретаршу Ноздреватого она нашла, и сегодня Чумаченко должен был поехать и поговорить с ней.