– Что ему нужно?
– Я не знаю. Так могу ответить?
Борису вдруг стало все равно – ответит она на звонок или нет, скажет что-то важное или соврет. Он не сводил глаз со скальпеля, чувствуя, как приходит решение.
Каргополова сказала только одну фразу:
– Я в порядке, – и сразу сбросила звонок.
– Для кодовой фразы длинновато, – заметил Нифонтов.
– Это не кодовая фраза, я ведь сказала – Чумаченко давно автослесарь.
– Да? И зачем тогда он рылся в моем прошлом, выискивал что-то?
– Потому что я попросила у него помощи, когда подумала, что нынешние убийства связаны с убийствами на водочном заводе.
"– Вот вы меня спросили, страшно ли убивать, – вдруг произнес Борис, глядя Каргополовой в лицо, и она снова вздрогнула, скосила взгляд на скальпель. – А вы никогда не думали, не страшно ли видеть, как убивают? Быть ребенком, лежать под диваном в пыли, бояться чихнуть, и смотреть на то, как убивают твоих родителей? И даже не плакать при этом? Вы не думали, каково это – стать свидетелем убийства? Поверьте опытному человеку – это куда хуже.
И, пока Каргополова не успела ничего ответить, он схватил скальпель и изо всей силы чиркнул себя по шее справа, точным ударом перерезав сонную артерию.
Каргополова истошно закричала, затрещала входная дверь под ударами снаружи, но Борис уже ничего не слышал – он упал на пол и хрипел, чувствуя, как горячая кровь затекает ему за ухо, разливается под голову. Каргополова пыталась прижать рану руками, он из последних сил отталкивал ее руки, старался помешать, не дать спасти себе жизнь.
Следователь
Когда дверь наконец слетела с петель, а в квартиру ворвались омоновцы с автоматами, Полина, вся в крови, бессильно упала на пол рядом с Нифонтовым и зарыдала в голос.
– С вами все в порядке? – один из ворвавшихся присел на корточки и дотронулся до ее плеча.
– Да, я в порядке…
– Но кровь…
– Это не моя… – прорыдала Полина, поднимая окровавленное лицо. – Посмотрите… он… жив?
Второй сотрудник уже осматривал Нифонтова, отрицательно покачал головой:
– Все. Как это он?
– Скальпелем… справа налево сверху вниз… – механическим голосом произнесла Полина и увидела входящего в квартиру Чумаченко, дорогу которому преградил оставшийся у двери омоновец.