Аффект не держится сутки, она могла сделать что-то сразу, еще ночью. Но она убила его на следующий день, каким-то образом заманив в эти чертовы Новинки. И он пошел. Не знал, что она видела? Вся подстанция знала, а он нет? Ерунда. Тогда зачем? Нет, Негрич должна была действовать по схеме. Как правило, серийные убийцы от нее не отходят, им же не факт убийства важен, они, как правило, все «миссионеры», видят в том, что делают, некую миссию, которую должны выполнить, чтобы спасти мир и установить справедливость, например.
Голова стала напоминать котел, наполненный разрозненными овощами, которые кипели, шкварчали, но не желали становиться гармоничным рагу. Сколько ни вари, а все рано каждый отдельно.
– Пора домой, – произнесла Полина вслух.
Собирая со стола мелочи, она вдруг наткнулась на листок с номером телефона Чумаченко, долго вертела его в пальцах, чувствуя, как в голове зреет какое-то решение, не совсем еще оформившееся, но совершенно точно жизнеспособное. Она решительно взялась за телефон и набрала номер.
– Здравствуйте, Алексей Максимович, это Каргополова.
– Здравствуйте, мадам, – хрипловато отозвался Чумаченко. – Чем обязан?
– Вы не могли бы со мной встретиться прямо сейчас?
– Что за спешка?
– Хочу посоветоваться.
Чумаченко долго молчал, Полина слышала его дыхание в трубке, но не торопила, надеялась, что и так не откажет.
– Хорошо, – произнес он, – можем и встретиться. Вы на машине?
– Нет, но я могу взять такси и приехать, куда вы скажете.
– Не нужно, я приеду сам минут через десять.
– Я в прокуратуре.
– А вы думаете, я забыл, как выглядят ее телефонные номера? – усмехнулся Чумаченко, и Полина покраснела:
– Извините…
– Ничего. Через десять минут выходите.
«А ведь я так и не знаю, что именно от него хочу, какого именно совета, – думала Полина, сбрасывая в сумку телефон, пару ручек и блокнот, в котором делала записи. – Почему мне кажется, что Чумаченко может чем-то помочь? Он ясно сказал – к водочному заводу убийства отношения не имеют, хоть фамилия потерпевших фигурировала в уголовном деле. Но я все-таки хочу об этом поговорить, хочу сама убедиться, что эта версия не годится, только тогда смогу ее отвергнуть».