Но там нас не ждут, руководствуясь той же логикой.
– Поворачиваем! – крикнул я Хатбору. – Через пятнадцать шагов уходим налево! За мной!
Этот коридор был узким, но прямым. Мы ввалились в него и чуть не упали. Я схватился за стену и попытался отдышаться – виртуальные легкие жгло.
Мимо прогрохотал каменный поршень.
Я осмотрелся. Соображать сейчас надо было максимально быстро и эффективно. Впереди белело пятнышко утреннего света – вход во внутренний двор.
– За мной! Живо! Сейчас главное – внезапность! Пока думают, что нас раскатало, спустимся! Нас не ждут! А потом будет поздно!
Произнеся эту необыкновенно длинную и эмоционально насыщенную речь, несомненно вдохновившую моих спутников, я устремился вперед.
Кстати, о воспламенении. Что у нас с Борком?
Кобольд резво трусил рядом с Хатбором, разве что за ручку его не держал. Я бы умилился, но некогда было.
– Баф! – приказал я Борку.
Чант помедлил, кастуя заклятие, и оббафал нас. Бежать стало легче.
Мы выскочили во внутренний двор.
Изнутри башня, как ни странно, не несла признаков кривизны. Стены ее постепенно сужались, и двор представлял собой усеченный конус с монеткой прозрачно-голубоватого неба наверху. Вымощенный плиткой, затертой до серого цвета, он был пуст, если не считать эшафота с плахой и пустующих пока деревянных стульев для зрителей.
Этот аккуратный рядок стульев вывел меня из себя.
Если до того происходящее воспринималось как веселое приключение, не более, теперь я со всей ясностью осознал: вот здесь собираются обезглавить МОЮ Ярину.
Мне не узнать.
Пожалуй, я и не хотел. Чем меньше ты знаешь врага, чем меньше задумываешься о нем – тем легче.
Что там говорил Умник про погибших в Мегалоне? Кажется, их бездушные тела хранились по-прежнему, но шансов вернуться в сознание у мертвецов не было. Как и у меня.