Поставил баночку с мазью, запечатанную сургучом, и сказал, будто невзначай:
– Извините, что долго. С асинами беседовал. Они считают, что в городе скрывается отряд наемников – посланников Фелисии. Что-де эльфийка жаждет крови Краснобара. Наемники спелись с повстанцами. Ярина, тебя о чем спрашивали асины?
Девушку передернуло, как от удара.
– Имена повстанцев. Интересовались, где награбленное. Там… в общем, я рассказала все, что знала, – она разрыдалась.
Вспомнилась комната, где меня допрашивали повстанцы. Наверняка у асинов есть заговоренная камера, где магия не дает пленнику лгать.
Всхлипывая, Ярина продолжила:
– Значит, они убьют всех наших… Тех, кого я назвала. Но…
– Ты ж не по своей воле…
– Можно было… вытерпеть. Но так больно…
Хатбор не слушал ее – колдовал над зельем. Распечатал баночку, вылил туда содержимое розовой колбы – смесь зашипела и выплеснула синеватое искрящееся облачко.
– Готово, – провозгласил он, протянул зеленую колбу Ярине. – Выпей.
Подождав, пока колба опустеет, он велел испить из синего флакона, а затем осторожно взял искалеченную руку:
– Больно будет, но терпи."
"– Хватит ей уже терпеть, – вмешался я. – Есть обезболивающее?
– Чего есть? – не понял Хатбор. Пришлось объяснять:
– Эликсир, что боль снимает.
– То не поможет, увы. Барышня, ты готова?
Ярина зажмурилась и закусила губу. Хатбор зачерпнул искрящуюся мазь и принялся осторожно втирать ее, бормоча под нос.
Когда Хатбор смолк и отодвинулся, крем начал светиться голубым. Ярина поднялась, приоткрыв рот. С минуту сияние усиливалось, потом ослабло.
– Сейчас больно будет. Держите ее вдвоем.
Мгновение – и не крем на руке, а пленка, которая все темнее, все плотнее. Ярина вскрикнула. Илай метнулся к ней, прижал к шкуре на полу, я обнял ноги и не видел, что делалось с пленкой.
Ярина закричала, попыталась вырваться, но мы держали крепко.
– Потерпи, то больно.
Девушку выгибало дугой, я едва ее удерживал. Надо же, сколько силы может быть в хрупком теле!
– Долго еще? – спросил я, уткнувшись в Яринину юбку, и понял сам, что все – девушка обмякла.
Сначала подумал, что боль схлынула, но потом понял: она без сознания.
– Так и до́лжно, – прокомментировал Хатбор. – День и ночь проспит, назавтра здоровой будет.