Невольно мы встали спиной к спине. Впереди желтым маячком светилась остановившаяся мышь-проводник.
Или мне чудится, или тишина наполнилась звоном. Так потрескивают провода под напряжением. Так трутся друг о друга крылья пробудившихся ото сна насекомых. Почему-то мне думалось, что сплетшиеся в клубок змеи издают похожий звук.
– Что это? – прошептала Ярина, выхватывая полыхающие алым клинки.
– Значит, так, – распорядился я. – Ярина и Борк, вы не деретесь, а поддерживаете нас, бездарей, магией. Рубится в основном Хатбор.
– Как и в прошлый раз, – сказал Илай, – сейчас посмотрим, что у нас тут.
Шаровая молния принялась подниматься к середине исполинского зала, выхватывая стены с квадратами дверных проемов. Елки, да тут настоящий термитник, построенный разумными существами. Или мне показалось, или за одним из дверных проемов что-то шевельнулось. Ярина прижалась ко мне спиной.
Наконец шаровая молния достигла сводчатого потолка, покрытого каменистыми наростами.
– Что это? – пролепетала Ярина.
Я прищурился и понял, что ошибся: это не наросты, а коконы, и они пульсируют, за полупрозрачной кожей бьются рвущиеся на свободу неведомые существа.
– Их тысячи, – крикнул Илай. – Бежим!
Лопнул второй кокон, и мы рванули за проводником. С треском рвались коконы. Твою дивизию, они нас числом завалят! Прямо перед нами спрыгнул монстр из кокона – слизистый, человекообразный, белесый, с красными жилками.
"Ярина перепрыгнула через поверженного монстра и устремилась за мышью к темному провалу в стене.
– Арк, вверху! – крикнул Хатбор.
Я пригнулся, и над головой просвистел его меч, отсекая ноги спускающемуся по паутине созданию.
Оно заверещало тонко, как летучая мышь, забилось в агонии.
Вот и спасительная расщелина. Хатбор, пятясь, крошил наступающих монстров. Кобольд ему помогал. В темноте трудно было что либо разобрать, из источников света остался только Борк, который начал светиться ярче.