Острый контраст с тем вальяжным человеком, которого я наблюдал вчера…
Он кивнул операм:
– Ведите в пересылочную, передайте Волошину. Контролировать. Скоро будут.
И ушел куда-то. Один опер – тот самый, молодой да резвый, который на крыше махал стволом, – ткнул меня в спину, показывая направление.
Авэпэшники направились следом. Впереди коридор вливался в другой, там несколько раз в обоих направлениях быстро прошли люди. Мы свернули, и вскоре молодой опер приказал:
– Лицом к стене!
– Ну, ты зверь, прям конвоир на зоне, – хмыкнул я, выполняя приказ.
– Молчать!
– Степа, усохни уже, – проворчал второй сонно. – Утомил своей резвостью.
Молодой толкнул большую овальную дверь в конце коридора, заглянул и позвал:
– Волошин!
– Входи, Буров, – добавил второй.
В центре большого гулкого зала было круглое возвышение-помост на металлических стойках, там за компьютерами сидели Игорь Волошин и еще двое в белых халатах. Электронные часы на стене показывали начало шестого утра.
Когда Волошин подошел к нам, опер сказал:
– Полковник хочет, чтоб задержанного подготовили к немедленной пересылке.
Игорь скользнул по мне равнодушным взглядом:
– Вон там медицинское кресло. Сядьте в него.
Кресло стояло возле помоста – громоздкое, с кучей всяких девайсов. Шагая к нему, я разглядывал зал. Пересылочная, да? В стене слева были закрытые решетками ниши, где виднелись высокие прозрачные цилиндры. В одном цилиндре кто-то активно шевелился – кажется, человек, но он так извивался и дергался, что больше напоминал огромную раненую сороконожку или жука.
Нас могли слышать техники у компьютеров или оставшиеся у дверей опера (молодой пристально наблюдал за каждым моим действием), и я спросил нейтрально:
– Как тебя… Волошин? Что у вас стряслось?
– Снимите одежду, – попросил он. – Всю. Положите на этот столик и сядьте.
– Зачем?
– Делай что тебе говорят! – прикрикнул молодой от двери.
Я стал неторопливо раздеваться. Волошин пояснил:
– Кресло считает ваши показания.
Покосившись на ближайшую нишу с цилиндром, я сел. Кресло было глубоким и мягким.
Игорь, приставляя к моим вискам две металлические тарелки на кронштейнах, склонился ниже и едва слышно шепнул:
– У меня все готово. Поговорим в буфере. – Он коснулся пальцем своей скулы и добавил: – Дентафон.
Выпрямившись, произнес громче:
– Постарайтесь не шевелиться.