Сколь бы велики ни были разногласия в политике наших стран, между мной и Краснобаром больше общего, чем между мной и Яриной. По крайней мере, мы вышли из идентичных родовых путей, мы были вскормлены грудным молоком и мы одинаково росли, пускали слюни, агукали, любили маму… Мы оба были людьми, настоящими, из плоти и крови.
– Краснобар, – я поднял Имаджи и Барда, – подожди. Я хочу… I want to speak with you. My name is Vlad, I am just a Russian guy. Russia, Earth, Milky Way, do you know?[5] Мы же не враги с тобой, нам нечего делить.
Что-то же заставило его взять это псевдославянское имя? Что-то движет им. Если Краснобар поймет, что рискует карьерным ростом, долларовой премией, женой и детишками – может быть, он послушает меня и прекратит игру.
Он остановил смертоносную пляску меча. Стоял и смотрел, окутанный непроницаемым коконом. Ничего не страшно было Краснобару.
– Мы не враги! – выкрикнул я.
Ледяная сетка сжалась под черепом.
Да уж, тут не до личных симпатий или антипатий – странная судьба, навязанная мне Мегалоном, ведет меня дальше. Но все-таки я надеялся на мирное разрешение конфликта. Сам не знаю толком, на какое именно: что Краснобар осознает вину, отдаст вайранскую царевну и суициднет? Что он признает за собой порочащие честь поступки и совершит харакири? Что все это закончится, я проснусь в родной Москве и отправлюсь на поиски Ярины – такой славной, но уже настоящей…
– Ты пришел в мой мир.
"– Слушай, ты же обычный американец, simply American, low-abiding citizen[6]. Мы не можем убивать друг друга просто так. Это – игра! Мне нужно только освободить царевну! Вайранскую телку, ты ее похитил. Нужно, иначе я умру. Реально. По-настоящему. Помоги мне, мы же люди.
– Russian scam![7] Это – не игра! Ты не знаешь, во что ввязался.
Ха!
Меня воспитали в ненависти и недоверии к американцам. Я мог долго, очень долго пытаться уболтать его, но, если не получалось, убил бы шпиона без зазрения совести даже в реале.
А уж в игре…
Шар с «Проклятьем Сарда» удобно лег в ладонь.
Я не учел двух вещей: девичей страсти к мелодраматизму и самоотверженной любви Ярины.