Из-за малолюдности мы с Умником и выбрали его.
Развязываю шнурок и сдергиваю с плеч Незримый Плащ. Обычную ткань посох быстро прожжет, но не эту. Набрасываю Плащ, аккуратно заворачиваю посох. Когда излучающий магию набалдашник скрывается под непроницаемо-черной тканью, в комнате темнеет.
«Что у тебя?» – тихо звучит в голове голос Умника.
«Все нормально, – передаю ему. – А тут как?»
«Мы в зале, я уже лишних двадцать минут развлекаю их. Они нервничают».
«Иду. Светлые отследят координаты финишного портала, из трактира валим быстро.
«Я уже предупреждал их».
«А сейчас напомни еще раз. Все, спускаюсь».
В зале трактирщик, девка-разносчица да за столом в углу пара гномов и высокий кудрявый красавец с рельефными мышцами. Умник всегда выбирает подобную внешность, компенсируя свои реальные данные.
Подхожу к столу, сажусь и, ни слова не говоря, наклоняю завернутый посох так, чтобы конец его почти лег одному из покупателей на колени.
Они переглядываются, младший собирается что-то сказать, но седой, качнув головой, быстро отворачивает край Плаща – и жмурится, когда из-под ткани бьет луч света. Несколько мгновений они смотрят как зачарованные, по грубым лицам гуляют золотистые отблески, в глазах пляшут желтые зайчики. Младший закусывает губу, седой не шевелится.
Потом он возвращает Плащ и кивает мне.
Спустя две минуты гномы свалили, прихватив сверток с посохом. А мы с Умником стали богаче на сорок миллионов золотых феврских крон.
– Как прошло в храме? – спросил он вслух.
– Нормально. – Я поднялся из-за стола. – Всё, выходим из игры. Светлые вот-вот будут здесь.
– Погоди, хочу кое-что показать.
Он направился к окну, поманив меня за собой.
Трактирщик с разносчицей не обращали на нас внимания. Мы встали с двух сторон от проема, и Умник сказал:
– Выгляни. Осторожно.
По другую сторону мощеной улицы тянулась сточная канава, дальше росли кусты, за ними были развалюхи городской бедноты.
– Появилась почти сразу после того, как пришли покупатели, – пояснил Умник. – Стоит неподвижно все это время.
– Думаешь, это они?
– Сто процентов, Бур. Пасут тебя…. Про меня-то не знают.
– А про меня знают все, – заключил я.