Удостоверившись, что приступ прошел, девушка отступила и стала молча наблюдать за мной. Что-то в ней было необычное, да и поведение казалось особенным. И взгляд… девчонка будто знала, кто я на самом деле такой.
– Барел передал из камеры, что видел на площади человека с ремнем Азула, – тихо сказала она.
Скрипнула дверь, и в помещение вошел Урба, подпоясанный ремнем с кротом на пряжке. Привалившись к стене, узкоглазый сложил руки на груди и уставился на меня, не мигая.
Я заметил, что колба маны в моем интерфейсе мелко дрожит.
– Ты помешал нам, – объявил гном.
Я пожал плечами.
– Нечаянно.
– Повторяю первый вопрос: кто ты такой?
– Я же сказал. Просто наемник, боец. Видели мои мечи? Да я вообще в вашем городе первый день!
– А ремень? – Балан оглянулся на Урбу.
– Азул был вашим курьером, что ли?
– И моим другом! – Урба, потемнев лицом, подался вперед, массивные руки его сжались в кулаки. Голос у бритого был низкий, рокочущий. – Ты его убил, гноллий сын!
Набычившись, он шагнул к нам, и мне почудилось, что коса на его плече шевельнулась, блеснув светом. Но Балан поднял руку, и Урба остановился.
– Да нет, – сказал я. – Его убили два черных орка.
"Глаза гнома широко раскрылись, он даже дернул себя за бороду, не сдержав эмоций, и пробормотал:
– Стражи Капища Саламандр… Откуда ты знаешь, кто его убил?
– А сам как думаешь? Оттуда, что видел их. На болоте недалеко от Запа. Ну, относительно недалеко… Знаете, такое узкое длинное болото со стороны пустыни?
Балан снова оглянулся на Урбу, и тот хмуро кивнул.
– Продолжай, – велел гном.
– Азул ваш лежал там мертвый на кочке. Рядом – черный орк, а на берегу второй. Он их обоих зарубил, но его подожгли огненным заклинанием.
– Язык болотной волчицы лежал завернутый в сумке, которую сняли с этого человека, – подала голос девушка.
– Но карта там не лежала! – повысил голос гном.