Например, о темнице в подвале.
По кивку представителя князя, возмущающегося Артемия Степановича увела полиция.
— А это магофон одного из тех, кто пытался меня убить, — протянув артефакт произнёс я. — Уверен, там вы найдёте массу интересного.
— А я-то гадал, чьи тела час назад нашли возле лесопилки… — усмехнулся собеседник, принимая вещь. — Я посмотрю, что там, и если это касается вас, пришлю информацию.
— Благодарю.
— Целители уже в пути, — сообщил капитан, всё ещё недоумевая от происходящего.
— Превосходно, — Трофимов повернулся к нему.
Я смотрел на этого странного человека — Трофимова — и гадал, насколько далеко простираются его полномочия, и что ему известно обо мне. Но это были вопросы на потом. Сейчас главным было спасти Игнатия.
* * *Лидия Белозёрова сидела в своей спальне, нервно поглядывая на магофон, лежащий на прикроватном столике. Часы показывали далеко за полночь. Георгий с Владом должны были позвонить ещё два часа назад.
— Чтоб их… — пробормотала она, в очередной раз проверяя журнал пропущенных звонков.
Графиня встала и подошла к окну, отодвинув тяжёлую штору. Город спал. Где-то там Платонов должен был уже лежать мёртвым. Наконец-то она могла бы сказать Полине, что честь семьи восстановлена… Этот выскочка, соблазнивший её дочь, стоил ей стольких нервов и такой головной боли! Сначала он разрушил все планы на брак Полины с младшим сыном Лебедевых, потом каким-то чудом избежал виселицы, а теперь… теперь он, очевидно, поднимался по социальной лестнице, используя свою изворотливость.
Именно поэтому она решилась на крайние меры. Никакие деньги не стоили такого позора. Похищение его отца было рискованным ходом, но когда комендант сообщил, что Платонов приехал в Сергиев Посад, она поняла: это шанс раз и навсегда покончить с проблемой.
Магофон зазвонил, заставив её вздрогнуть.
— Надеюсь, разбудил. Это Платонов. Нам стоит побеседовать.
Чувство было такое, словно кто-то вылил на неё ведро ледяной воды. Голос, который она не ожидала услышать никогда больше. Её племянники… что с ними случилось?
Весь последующий разговор прошёл как в тумане. Эта падаль говорила с ней так, будто имела право указывать ей, Белозёровой, урождённой Оболенской!
— Хорошо, давай по-плохому.