Стимулятор, который он принял, делал его неспособным потерять сознание, заставляя в полной мере ощущать каждый момент накрывшей его агонии.
Я встал над ним и поднял меч. Время словно замедлилось. Я видел, как дрожат его веки, как судорожно вздымается грудь, как бисеринки пота катятся по лбу.
Свинцовое лезвие рассекло воздух и вошло в горло Елецкого с хирургической точностью. Я бы мог отсечь голову одним ударом, но лишь вскрыл сонную артерию, позволяя боярину умирать медленно, захлёбываясь собственной кровью.
Елецкий дёргался на камнях, его измочаленные руки бессильно скребли по кладке, размазывая кровь. Пелена боли заволокла его глаза, что всё ещё умоляли о милосердии, которого не последовало.
Я неторопливо обвёл взглядом собравшуюся публику. Многие отводили взор, не выдерживая моего взгляда.
— Пусть те, кто стоит за этим человеком, услышат меня сейчас, — мой голос звенел от едва сдерживаемой ярости, эхом разносясь в оглушительной тишине сада. — С этого момента каждый, причастный к аморальным экспериментам над людьми, — моя законная добыча.
К тому моменту, как я закончил говорить, Елецкий уже не двигался. Его глаза остекленели, взгляд застыл на вечность. Кровь из перерезанной артерии, ещё недавно бившая фонтаном, превратилась в неторопливую струйку.
Древняя дуэльная традиция была исполнена. Никто не посмел оспорить мою победу.
Ощутив вибрацию магофона в кармане брюк, я неторопливо вытащил артефакт и ответил на звонок.
"— Привет, прости, что отрываю. Просто подумала, что ты захочешь знать. Только что мы прошли первый метр устья. Строительство шахты началось!
* * *Солнечный свет, проникавший через высокие окна просторного кабинета, падал на идеально отполированную поверхность овального гранитного стола. За этим столом, расположенным в самом центре главного офиса Гильдии Целителей в Московском Бастионе, собрались семь человек.