— Полина, — мягко сказал я, не убирая своей руки, — ты замечательная, и я действительно ценю тебя. Но ты уверена, что правильно истолковываешь свои чувства?
— Почему ты так считаешь? — удивилась она.
— Потому что ты сейчас проходишь через сложный период, — я старался подбирать слова аккуратно и даже бережно, — разрыв с прежней жизнью, конфликт с матерью. В такие моменты легко принять благодарность или восхищение за более глубокое чувство.
— Ты считаешь, я не понимаю, что чувствую? — она слегка нахмурилась, но в голосе прозвучала неуверенность.
— Думаю, что твои чувства искренни, — ответил я, — но они направлены скорее на образ, который ты создала для себя, чем на реального меня. Ты сама говорила, что жила в клетке, а я стал первым, с кем у тебя начала ассоциироваться свобода. Рыцарем из твоих любимых книжек. А настоящего меня ты совсем не знаешь.
— Это из-за Василисы? — глухим голосом уточнила собеседница.
— Нет. Она здесь ни при чём, — честно ответил я.
Эта информация, казалось, успокоила Белозёрову.
— Возможно, ты прав, — тихо сказала она. — Мне нужно разобраться в себе… Я просто… Извини за… неловкость."
"— Тебе не за что извиняться, — искренне ответил я. — Давай просто наслаждаться днём и нашей дружбой.
Атмосфера немного разрядилась, и мы продолжили разговор о более нейтральных темах — планах по развитию лавки, новых товарах, которые стоит привезти в Угрюм.
Когда мы подошли к дверям «Мечты рукодельницы», которую следовало бы переименовать, то увидели нечто любопытное. Трое крепких мужчин в кожаных куртках стояли у прилавка, явно пытаясь запугать нашего нового приказчика Никиту. Один из них, лысый детина с шрамом через всю щёку, тыкал пальцем в грудь молодого человека.
— Твою мать, я последний раз спрашиваю, где хозяин⁈ — доносился до нас его грубый голос. — Передай ему, что у этой лавки уже есть покровители, и если он хочет избежать проблем, пусть готовит бабки!
Я жестом остановил Полину, которая уже готова была броситься на защиту приказчика, и спокойно направился к группе.
Моя ладонь с силой опустилась на плечо чужака, а негромкий, но пробирающий до костей голос заставил его вздрогнуть:
— Поздравляю, вы нашли хозяина.