Империя превыше всего

 — Давайте еще попробуем?

— Стефания, вот заведешь себе мужчину и узнаешь, что нельзя к нему приходить напрочь уставшей, — наставительно произнесла Мелика.

— Да зачем мне это?! — фыркнула Стефания. — Это только отвлекает!

Мелика криво улыбнулась.

— Ну, знаешь, чувства они твоего желания не спрашивают, — с нотками ностальгии и с досадой произнесла дварфка. — Приходят и ничего с этим нельзя поделать!

* * *Даннеран. Тэйдэяхан. Рабочий кабинет Императрицы

Светильники на потолке и стенных были притушены и большая часть кабинета была погружена в полумрак.

За письменным столом сидела Нэйран Грестос. Ярко-белый свет настольного светильника отражался на гранях массивного металлического письменного прибора. Императрица, держа двумя руками лист бумаги, уже в третий, наверное, раз читала то, что было на нем написано. Лицо женщины было при этом, словно застывшая маска.

Вот она преувеличенно аккуратно положила лист на стол, дернула щекой. И посмотрела на Хагера Аассена, который сидел на диване.

— Он объяснил, зачем ему это нужно? — глухо спросила императрица.

— А нужно объяснять? — негромко ответил Аассен. — Кто из тех, кто сейчас с нами рядом, с нами же не служили? Аринэль в этом совершенно прагматичен.

— Ставить учеников на острие атаки — это прагматичность? — сощурилась Нэйран.

Император сел прямо и его лицо оказалось в круге света светильника.

— Аринэль прекрасно изучил, как ты видишь, биографии Юлисы Эридис и Терона, — заговорил мужчина ровным тоном. — И хочет, по всей видимости, пойти этим же путем, попутно использовав эффект аналогии.

И Нэйран, он не собирается рисковать нашей дочерью. Вспомни, какой у него ранг. У него и его сестры.

— Это уже называется цинизм, Хагер, — процедила императрица. — Аринэль Тайфол собирается сделать видимость, выходит.

— Этого, кстати, не хватает Брану, — спокойно произнес Аассен. — Он слишком ценит свою личную свободу. Аринэль же, как мнедумается, больше подходит на трон.

— Хагер, — Нэйран пристально посмотрела на мужа.

 — А если Аринэль Тайфол посчитает, что мы на своих местах не эффективны? Ему четырнадцать, все-таки. А юность склонна к радикальным решениям.

— В последний раз, Нэйран, мы с ним говорили о том, — Император снова откинулся на спинку дивана и его лицо скрылось в полумраке. — Какие группировки сейчас находятся у власти.

— Он сам об этом спросил? — недоверчиво произнесла императрица.

— И это самое интересное, Нэйран, — хмыкнул Аассен.