Тело Вадика – сержанта Вадима Шагурина обнаружили у ограды ВВЦ, за зданием павильона номер тридцать шесть, в котором традиционно выставлялось оборудование для переработки сельхозпродукции. Как он там оказался, что делал, почему не доложил дежурному о смене района патрулирования – никто не знал. За полчаса до того, как замолчать на час и семь минут – что и послужило причиной тревоги, Славик сразу начал искать сержанта – тот сообщил, что заметил подозрительно знакомую личность и пошел за ней. Славик попытался уточнить, что это за личность, но Вадик не ответил.
Ратников осмотрел тело подчиненного, на лице которого застыла гримаса удивления и страха, а также виднелись следы удушья.
– Его задушили?
– Никаких следов насилия, – покачал головой врач-криминалист группы подполковник Ройфман. – Следы на шее – следы его собственных пальцев. Парень пытался понять, почему не может дышать.
Ратников недоверчиво посмотрел на подполковника.
– Как это может быть?
– В жизни все может случиться, – философски пожал плечами кряжистый, спокойный, вислоносый Ройфман. – Даже то, чего не может случиться в принципе. Я уже тридцать восемь лет занимаюсь трупами, капитан, и отвечаю за свои слова. Ты когда-нибудь видел, чтобы человек проглотил стоваттную электрическую лампочку?
– Нет!
– А я был свидетелем.
– И все же Вадик… э-э… сержант Шагурин был абсолютно здоров!
– Я и не говорю, что он был болен. Но умер он таки от удушья. Конечно, вскрытие уточнит картину летального исхода, но ненамного.
– Может, это яд?
– Может. Но вряд ли. Яды действуют на организм по-другому.
– Когда он умер?
– Смерть наступила примерно полтора часа назад.
Ратников еще раз глянул на синевато-бледное лицо Вадика, отозвал в сторонку Славика.
– Вы здесь все осмотрели?"
"– Обижаешь, командир, – угрюмо ответил лейтенант; смерть приятеля подействовала на него угнетающе.
– На черном «мерине» ездит Савагов.
– Ну и что? Я тоже подумал, что Вадик пошел за ним и, может быть, что-то заметил, но доказательств никаких.
– Отвратительно!
– Чего уж хорошего.