Илья вздрогнул, выходя из трансового состояния рассредоточенности, взял трубку.
– Привет, Константинович, – раздался в трубке голос Ратникова. – Что нового?
– Ничего, – ответил Илья, не кривя душой. Похвастаться ему в принципе было нечем. – Готовлюсь к походу, жду Антона.
– Я практически готов. Жду вас. – Капитан помолчал. – Мне только что позвонили…
– Они?! – мгновенно понял Пашин, имея в виду похитителей Ирины. – Что сказали?!
– Пригрозили, что, если я не перестану им мешать, они пришлют мне сначала пальчик Иры, а потом…
Илья помолчал, переживая туманящий голову приступ гнева.
– Мерзавцы! Что ты им ответил?
– Что я достану их из-под земли! – глухо ответил Ратников. – Будете готовы – позвоните, полетим искать храм. Я думаю, Ира уже там, где и твоя жена.
В трубке раздались гудки отбоя.
– Как я тебя понимаю, капитан!.. – проговорил Илья, стискивая зубы.
Глава 25
Пусть приходят!
Девушка сопротивлялась молча, ожесточенно, яростно, царапалась, кусалась, выскальзывала из объятий верховной жрицы, норовила ударить ее коленом или локтем, и в конце концов Евангелине это надоело.
– Не хочешь по-хорошему, уступишь силе! Всю жизнь будешь исполнять желания мужиков!
– Никогда! – прошептала измученная борьбой Владислава, сжимая на груди свой талисман.
– Стань немой и покорной! – выговорила Евангелина; глаза ее метнули молнии.
Чешуйчатый крест на груди верховной жрицы налился призрачным сиянием, кашлянул как живой человек.
Евангелина несколько мгновений не сводила с побледневшей Владиславы страшные черные глаза, вызывающие самый настоящий морозный ветер, потом взмахнула правой рукой. Из ее ладони выскользнул туманный шарик, ударился в стену над головой девушки, лопнул с грохотом, проделав в стене шестилучевую дыру.
Владислава вздрогнула, но головы не опустила, продолжая с вызовом и бессильной ненавистью смотреть на свою мучительницу. Талисман Святого Духа, подаренный бабушкой Марьей, придавал ей силы и бодрости, поэтому угрозы верховной жрицы, а также ее плотские устремления разбивались об этот барьер и бессильно гасли.
– Я тебя все равно покорю, ведьма! – проговорила Евангелина грудным голосом, приводя крест-уморь в состояние речения.