Ну?!
Кавказец сверкнул волчьими глазами, но послушался.
– Костя, обыщи его.
Секретарь с готовностью подошел к парню, ловко вынул у него из подмышечной кобуры такой же пистолет, с интересом повертел его в руках, передал Антону.
– Вызови охрану.
– Может, не надо? Это телохранители Савагова.
– В таком случае обойдемся пока предупреждением.
– Отпусти, с-сучара! – просипел блондин. – Я из тебя ремней нарежу!..
– Не хвались, идучи на рать, хвались, идучи с рати. Боюсь, приятель, до своих похорон ты не доживешь, если будешь себя вести подобным образом и дальше.
Антон отпустил блондина.
– А теперь сядьте в уголок тихонечко и подождите своего пахана без базара.
– Крутой, да? – не выдержал кавказец. – Мы таких крутых…
Антон навел на него пистолет, и парень умолк.
– Может, вы не владеете русским языком? Могу перевести на английский, арабский, фарси и тюремный.
Телохранители Савагова переглянулись, отступили к стульям у стены, но не сели.
– Отдай оружие.
– После визита.
Открылась директорская дверь, из нее высунулся смуглолицый красавец с усиками.
– Что вы там застряли?
– Они подождут вас здесь, – с вежливой твердостью успокоил его Антон.
Савагов нахмурился, окинул Громова нехорошим взглядом.
– Ты кто такой?
– Охранник.
Савагов потерял к нему интерес, глянул на гарантов своей безопасности.
– Заходите.
Телохранители двинулись было к нему и остановились, увидев жест Антона, качнувшего стволом пистолета.
– Они побудут здесь!
Савагов с высокомерным недоумением посмотрел на Громова, уловил его ответный холодно-предупреждающий взгляд, сдержал проклятие.
– Ладно, малый, я с тобой потом разберусь.
Дверь закрылась.
Антон снова открыл ее, заглянул в кабинет.
– Виктор Михайлович, помощь нужна?
Курыло отрицательно качнул головой, в глазах директора мелькнуло удивление.
– Нет, спасибо.
Антон прикрыл дверь, вынул из обоих пистолетов обоймы и вернул оружие владельцам.
– Патроны отдам, когда будете уходить.
Атлеты спрятали пистолеты под полами пиджаков, слегка оживились, но качать права не стали, признав себя побежденными.
Костя, все это время простоявший столбом у стола, очнулся и вернулся к своим бумагам, изредка поглядывая то на Антона – с уважением, то на охранников Савагова – с опаской.