И не выходите из квартиры без меня и моего напарника, договорились?
– Не слишком ли вы перестраховываетесь, Антон Андреевич? Вряд ли Халил Магомедович решится на какие-то крайние меры.
– Кто знает, – философски заметил Антон, провожая Курыло до дверей квартиры; никто им по пути не встретился, засаду устраивали явно не профессионалы, хотя, вполне возможно, в их задание не входила ликвидация гендиректора ВВЦ и его телохранителя и они собирались только напугать обоих или ранить.
Попрощавшись с Виктором Михайловичем, Антон спустился во двор и стал свидетелем налета группы спецназа на «БМВ».
– Как часто мы складируем не тех, – пробормотал Антон, выходя на улицу. – Спокойной ночи, отморозки.
Дома он оказался в половине двенадцатого.
Жена еще не спала, читала книгу, забравшись с ногами в любимое кресло под торшером.
– Почему не звонишь? – строго сказала она. – Я же переживаю.
– Извини, склероз, – покаялся он легкомысленно. – Ничего существенного не происходило. Хотя шеф часто таскает меня по таким учреждениям, откуда звонить неэтично. Что у нас на ужин?
– Ростбиф по-саксонски.
– Я же не ем мяса на ночь.
– Поэтому ростбиф овощной.
– Отлично! – Он поцеловал Валерию в голую коленку. – Ты выглядишь божественно! Точнее, так соблазнительно, что на первое я предпочту тебя.
– Всему свое время, – не поддалась она его намеку. – Кстати, тебе звонили.
– Кто? Мужчина или женщина?
– Мужчина. Сказал, что ты должен отдать ему какой-то там володарь и что он будет ждать тебя завтра в двенадцать часов дня у главного входа на ВВЦ.
Антон замер.
– Когда он звонил?
– Час назад. Не знаю, кто это был, но голос у него противный, медленный такой, скрипучий, будто он сквозь рыбьи кости говорит.
– Он не представился?
– Нет. Что такое володарь?
Антон помолчал немного, переживая неприятное чувство сосущей пустоты в желудке, встал, направился в ванную.
– Потом расскажу.
Он умылся, размышляя над известием, подумал, что Илья прав: их не оставят в покое служители храма, и что надо начинать действовать на опережение. Переоделся, вернулся в гостиную.