Так же, как, наверное, и она успела запомнить малолеток, частенько покупавших у нее обалденные сахарные трубочки.
– Давидка, дай десять копеек до завтра! – попросил Постников.
– Не дам. Нету.
– Дай, не жлобись! А то я сегодня всё на сайки потратил. От которых, между прочим, ты два раза откусывал.
– У меня правда нету. У самого только семь копеек.
– Санька, у тебя?
– У меня есть. Только я тебе не дам.
– Почему?
– Потому что ты потом фиг отдашь.
– Отдам! Вот честное разбойничье! – бухнул кулаком в грудь Петька, все еще пребывающий под впечатлением лихих подвигов пушкинского героя.
– Вот как раз разбойники, они никогда ничего и не отдают.
– Много ты понимаешь в разбойниках!
– Да уж побольше твоего.
– У меня есть, – предложил свои услуги по кредитованию отзывчивый Юрка.
– Не-а, у тебя не возьму. Я тебе и так двадцать копеек должен.
– Ну и что? Будешь должен тридцать.
– Не надо. Пацаны, у меня есть классный план!
– Какой?
– Разбойники никогда ничего не отдают.
– И чего?
– Сейчас у тетки попросим четыре трубочки, и я буду как бы доставать деньги. А когда она трубочки выложит – хватаем и бежим.
– Ага, а она за нами погонится и так треснет, что мало не покажется. Вон какая толстая. Значит, и дерется больно, – усомнился в скороспелом плане Давидка.
– Не погонится. Что она, дура, тележку без присмотра оставлять? Да если и побежит – фиг догонит. Сам же говоришь – толстая.
– Грабанем! – согласился покладистый Зарубин.
– А ты, Давидка?
– Ну, если все будут, то и я.
– Юрка, а ты чего молчишь? Ты с нами?
– Да я… Не знаю… – замялся тот. – А зачем? У меня же есть деньги?
– Ты чё, до сих пор не понял? Так же интересней! А за деньги любой дурак может.
Юрка отчаянно задумался, но, как ни старался, не смог достойно возразить на такой железный аргумент.
– Ша, делаем как я сказал! – перешел на шепот Постников.
Он первым подошел к скучающей работнице уличной торговли и небрежным тоном миллионера объявил:
– Четыре сахарных трубочки… Я угощаю!
Пацаны обступили тележку и стали напряженно наблюдать за тем, как теткина рука поочередно достает вожделенные объекты предстоящего преступного посягательства.