Не в силах противиться желанию, вспыхнувшему с новой силой, она подалась навстречу генералу и призывно провела кончиком языка по его губам. Иль Кан не медлил: прижимая к себе Элену, он зарылся пальцами в её волосы, и, запрокинув голову, покрыл дорожкой из коротких, отрывистых поцелуев лицо, губы и шею.
Ладонь Элены забралась под его рубашку и плавно скользила по рельефному торсу, обрисовывая контуры его напрягшихся мышц. Опьянённая жаркими прикосновениями, она, с лёгкой улыбкой на губах, повела ладонь ещё ниже, под пояс штанов, и пробежалась кончиками пальцев по окаменевшей от возбуждения плоти.
Сознание заволокло туманом и она не сразу поняла, как очутилась на кровати, сминая в руках простыни под сумасшедшим ураганом его откровенных ласк. Жгучее тепло волнами разливалось внутри и, когда Иль Кан вошёл в неё, она, вскрикнув, вцепилась ногтями в его плечи, желая прочувствовать мужчину каждой клеточкой своего тела.
Не начиная движения, он склонился к ней и, глядя в горящие глаза любимой, тихо произнёс:
— Моя.
Одно-единственное слово вызвало в ней бурю эмоций. Сквозь прерывистое дыхание она прошептала ему в ответ:
— Твоя. А ты — мой.
— Только твой, — выдохнул он в её приоткрытые губы, запечатывая их нежным, чувственным поцелуем.
Сливаясь в едином ритме, ей казалось, что она падает в бездну наслаждения, усиливающегося с каждой секундой. Теряя счёт времени, она безостановочно всхлипывала и шептала его имя, нетерпеливо выгибаясь и подаваясь ему навстречу.
Чувствуя, как Элена содрогнулась под ним в сладких спазмах, а из горла девушки вырвался громкий крик, Иль Кан быстрее стал вбиваться в её горячее, податливое тело сильными толчками.
Положив голову на грудь Иль Кана, Элена слушала биение его сердца и счастливо улыбалась, нежась в его объятиях.
— Теперь между нами не осталось тайн? — еле слышно спросила она.
— Нет ничего, что могло бы встать между нами, — ответил генерал, перебирая пальцами её мягкие, светлые волосы. После недолгой паузы, он тихо позвал её по имени:
— Элен.
— А? — она приподнялась на локте, подперев голову ладонью, и с затаённой тревогой взглянула в его расслабленное лицо.
— С момента захвата Кэррей я всегда мечтал собственными руками отправить тирана в преисподнюю. Но я никогда не думал о том, что будет дальше.