А если не знает, то в Империи ты их не найдёшь.
Я кивнул."
"Ждать мне пришлось недолго. Торговец пригладил пышные усы, поправил монокль и заговорил:
— Сударь-с, полагаю что в наличии такого добра у меня не будет, — он поднял на меня серо-голубые глаза. — Да и по рынкам всей Империи я их не видел уж лет десять как. С тех самых пор, как Его Величество велел всерьёз взяться за это и конфисковать все кристаллы стихии пространства. Я думал, что у меня в закромах осталась парочка, которые я бы смог Вам продать за достойную плату, — его глаза сверкнули.
Договорить он не успел.
Внезапно лопнули стёкла. С улицы прилетел оглушительный гром.
Я мгновенно укрылся за стеной. Волхвы, которые были с нами, тут же прикрыли меня и встали рядом. Аналогично поступили и люди Атамана.
— Что это⁈ — я скосил на него взгляд.
— Дьявол его знает! — крикнул он. И тут же послышался перезвон колокольчиков, доносящийся с улицы. И тогда Атаман громко цыкнул и покачал головой. — Рейдят, собачьи дети!
Тут один из его людей спросил:
— Так на той неделе ж было уже!
— Вот именно, — раздражённо ответил Атаман.
— Поуважительнее, головорез, — насупился Захар.
Но Атаман только раздражённо скривился и поспешил выйти со своими людьми. А на улице уже нарастал шум. Слухом мантикоры я слышал топот сапог и команды жандармов. Пока в отдалении.
Много.
Очень.
Больше ста. Или, даже, двухста.
Не многовато ли для рейда, который пусть и внеплановый, но никак не мог быть несанкционированным с самого верха?
Впрочем, меня это уже не касалось. Вместе с Волхвами мы ринулись к особняку Атамана. Вместе с ним же. Чтобы забрать уже приготовленный к транспортировке сейф — в крупной металлической коробке, с двумя ручками для удобного переноса.
Он стоял уже на первом этаже, приготовленный заранее. Волхвы порывались взять его с двух сторон за ручки, но я велел им прикрывать и сам закинул сейф на плечо.
На улицах нарастал хаос. Покупатели хлынули на улицы, чтобы как можно быстрее разбежаться по тайным проходам по всему Петрограду.
Сквозь толпу, опалённый и с кровавыми разводами на лице, пробился молодой парень. Едва ли ему хотя бы шестнадцать.