Он прижал их над моей головой, буквально растягивая меня по прелой прошлогодней траве, целовал грудь, по очереди прикусывая уже болящие от возбуждения соски и бормотал, бормотал, бормотал бесконечно:
— Красивая, красивая какая, малыш, Ветка наша, наша, наша, красивая… Мне дашь потом, да? Дашь? Я хорошо сделаю, хорошо… Тебе понравится…
Я мотала головой, ощущая поднимающееся изнутри горячее, влажное , всепоглощающее безумие, которое дарили равномерные , жестокие движение Тима, его хриплые выдохи, сплетающиеся с умоляюще-восхищенным бормотанием Ваньки и собственными жалобными стонами, умирала от смеси боли и удовольствия, и не могла ответить на просьбы Ваньки… Просто физически не могла.
"Когда Тим, хрипло выдохнув, резко вышел и перевернул меня, я даже пискнуть не успела.
Оторопело схватила в горсти траву, уставилась перед собой… Ощущая, как опять все внутри натягивается от медленного, неотвратимого вторжения.
И невольно выгибаясь ему навстречу.
Это было что-то совершенно инстинктивное, животное желание облегчить боль, сделать приятное жестокому партнеру, чтоб смилостивился и был нежнее.
— Малыш… Оххх… Как круто… Малыш… Да…
Голос Ваньки слышался откуда-то сверху, а перед моими глазами оказался Тим. Он властно приподнял меня за подбородок и поцеловал в красные от уже запекшейся крови губы. Ему было плевать, что на моих губах смешалась кровь его и Ваньки, как, судя по всему, было плевать, что сейчас именно Ванька берет мое слабое перед их властью тело.
Я осознавала происходящее, но как-то странно.
Словно не меня сейчас по очереди брали мужчины, бесстыдно заставляя прогибаться и раскрываться для них.
Словно не мне шептали, сладко, искушающе, умоляюще сразу два хриплых от возбуждения голоса… Словно не я плавилась от этого, сгорая в их настойчивых, жадных руках стеариновой свечой…
Грубая ладонь Ваньки прихватила меня за рассыпавшиеся по спине волосы, движения стали жестче, уже не принося боли, а вызывая внутри странный, будоражащий отклик.
Тим мягко приподнял меня, заставляя встать на колени и опереться на грудь Ваньки, взял мою руку и сжал на своем члене, водя ею вперед и назад в быстром темпе и не отрывая от меня безумных темных глаз.
Жесткая рука Ваньки перехватила под грудью, сильнее вжимая в себя, он начал двигаться все быстрее, я почувствовала укус в шею… и задрожала, громко и жалобно выстанывая свое безумие прямо в рот склонившемуся ко мне Тиму.