И не сопротивляюсь.
Все силы кончились там, наверху.
И мой полет вниз неминуемо должен закончиться плохо.
Моим падением. И гибелью.
— Вета… — неожиданно тихо, одними губами, шепчет Тим, — Вета… Наша… Это и в самом деле ты…
Мне хочется ответить ему, что да, это я, кто же еще… Но в этот момент он опять меня целует. Теперь уже не грубо, как раньше, без напора, а нежно, пробуя, словно убеждаясь в очередной раз, что да. Это я. Я живая. И я тут.
Ванька что-то внизу нажимает, да так, что я выгибаюсь прямо в моменте поцелуя и кончаю.
Ярко! Боже мой, как это ярко! Как я могла думать раньше, что то, что испытываю в постели с другими мужчинами, и есть оргазм?
Боже! Какая глупость! Не было в моей жизни ничего ярче, чем с ними… Чем сейчас.
Меня мгновенно выносит из тела, трясет, стоны прорываются прямо через поцелуй.
И Ванька, сходя с ума, судя по всему, куснув меня за плечо, легко рвет тонкое белье, кладет широкую ладонь мне на живот, подтягивая к себе плотнее бедрами, заставляя чуть прогнуться…
Тим отстраняется, но не отпускает меня, жадно отслеживая панику и понимание того, что произойдет через мгновение, в моих глазах.
И я, заблокированная темными глазами его, не сопротивляюсь. Покорно позволяю Ванькиным рукам руководить своим телом, и только раскрываю губы в стоне, когда ощущаю его в себе. Бессильно подаюсь вперед, пытаясь удержаться на коленях, и цепляюсь за плечи Тима, чуть отстранившегося еще, беспомощно и странно повисая между ними двумя.
— Ветка, бля… Ох… уеть… — выдыхает бессильно Ванька, но его руки не бессильны. И держат меня очень крепко за бедра. Когда он делает первое движение, еще неглубокое, разведывательное, я только прерывисто дышу, не отрывая взгляда от темного лица Тима.
Это гораздо порочней, чем в наш первый раз… Или, может, я просто забыла, как это было тогда?
Просто в тот раз мне казалось, что все произошло спонтанно, что парни не договаривались, не делили меня между собой.
Не соперничая, а перехватывая меня друг у друга, легко и согласованно.
И сейчас Ванька двигается, все ускоряясь, сводя меня с ума своим ритмом и безумным, сладким, порочным шепотом, а Тим смотрит. И словно тоже действует в этом всем, как полноценный участник… Они вдвоем меня берут сейчас. Просто по-разному.