Несет меня, и руки его все сильнее сжимаются… Интересно, отпустит вообще? Пока что все указывает на обратное…
Внутри все замирает от этой мысли.
А если не отпустят? Если в самом деле не отпустят? Хотя… Так не может быть… Это же Тим и Ванька, это же мои…
Любовники.
Теперь любовники.
И сейчас они меня несут в машину… Наверно… Наверх.
И явно у лестницы должны будут отпустить, потому что по-другому тут хода нет, а на руках меня по шаткой металлической конструкции переть…
Я, конечно, высокого мнения об их физических возможностях, но не до такой степени…
Значит, надо просто дотерпеть, пока на ноги поставят, и потом уже не позволять… Не позволять…
Мерзкий голосок внутри тут же пищит, что я и до этого не собиралась позволять.
Многое. Все позволила, если уж начистоту. И не факт, что в следующий раз сдержусь. Они что-то знают обо мне, эти развратные упыри, они уже второй раз умудряются принудить меня делать такое, что даже в голове никогда не появлялось в обычном состоянии.
Но они умеют вводить в необычное.
И, похоже, теперь рядом с ними я всегда буду вот в таком, необычном состоянии.
— Вет… Ну не закрывайтся, — продолжает приставать Ванька, — ну ты чего? Хочешь есть?
— Отъебись от нее, — подает, наконец, голос Тим, и звук отражается в груди, к которой я прислоняюсь, гулко, как в колодце, — она устала, не видишь?
— Ну так я и предлагаю…
— Хуйню предлагаешь, — продолжает безапелляционно Тим, — куда ее везти предлагаешь? Домой? Она у матери не живет.
— Бля… — выдает Ванька, а я застываю, понимая, что Тим прав. Совершенно прав. Город у нас , пусть и миллионник, но все равно небольшой, компактный такой. И много кто друг друга знает, кто-то с кем-то учился, служил, гулял свадьбу, работал и так далее.
Пока я это все обдумываю, Ванька уже выдает решение:
— Ко мне едем. — И добавляет быстро, потому что Тим начинает тяжело дышать, судя по всему, готовясь возражать, — до тебя дальше. И у тебя халупа.