Его глаза все еще были стеклянными и тревожными. Я грешна, папа. Не плачь по мне.
Он поднял другую руку с телефоном.
— Хочешь позвонить Сэмюэлю? Я послал ему сообщение, что мы забрали тебя.
Я яростно закивала, мое горло сжалось. Папины глаза снова метнулись к моему горлу, и в них вспыхнул намек на что-то жестокое и суровое. Что-то, чего он никогда не показывал дома. Он дал мне свой телефон, и я дрожащими пальцами нажала кнопку быстрого набора.
— Да?
На секунду, услышав голос Сэмюэля, я оцепенела.
— Сэм, — прохрипела я.
Наступила тишина.
— Фина?
Это было прерывистое восклицание, которое разорвало меня на части. Слезы текли по моим щекам, и я чувствовала на себе взгляды. Я закрыла их.
— Мне очень жаль.
Сэмюэль резко втянул воздух.
— Не… не извиняйся. Никогда больше, Фина.
Я не могла этого обещать. Однажды мне придется принести извинения, которые заставят Сэма возненавидеть меня. На заднем плане раздался высокий голос.
— Все в порядке, мам, — успокоил ее Сэмюэль. — Я дам ее тебе.
Я шмыгнула носом.
— Мне тоже.
— Фина, — тихо позвала мама, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, а не так, что она рыдала.
Так много разбитых сердец. Столько боли и отчаяния.
Римо Фальконе был самым жестоким человеком из всех, кого я знала, а я, должно быть, самая холодная сука на этой планете, потому что даже сейчас мое глупое сердце билось быстрее, когда я думала о нем.
— Я скоро буду дома, — прошептала я.
— Да… да, — согласилась мама.
В конце концов мы повесили трубку, потому что это было слишком, тишина подавленного плача и расстояние, которое мы не могли преодолеть.
— Куда мы едем? — я не спрашивала раньше, потому что предполагала, что мы вернемся в Миннеаполис… но я была так же, как жена Данило. Отвезут ли меня в Индианаполис? Или, может быть, в Чикаго, потому что Данте хотел расспросить меня о каждой мелочи моего плена?
Папа наклонился и взял меня за щеку.
— Домой, Фина. Домой.
Я кивнула. Мои глаза нашли Данило, который наблюдал за мной. Наши взгляды на мгновение встретились, но потом чувство вины заставило меня отвернуться. Рано или поздно мне придется встретиться с ним лицом к лицу. Я не знала, что ему сказать.
Остаток полета прошел в полной тишине. Я знала, что у них было так много вопросов, но они сдерживалась ради меня, и я была рада, потому что все еще не знала, что сказать кому-либо из них.