Тогда я боялась неизвестности, но была полна решимости сделать то, что от меня ожидали, и выйти замуж за человека, которого едва знала и определенно не любила. Сегодня я была абсолютно уверена в своей любви к будущему мужу. Римо держал мое сердце железной хваткой, и я не хотела бы, чтобы было по-другому.
Любовь может расцвести в самом темном месте, и наша расцвела дико, свободно, неукротимо.
Я не думала, что могу испытывать к кому-то такие чувства; иногда я мечтала об этом или глупо надеялась, но я знала, что это редкий дар в наших кругах.
Я вышла из спальни и пошла по тихим коридорам особняка, который стал моим домом и убежищем для Греты и Невио. Фальконе. Фамилия, которое мы все будем носить с гордостью. Фамилия, которое наши дети всегда смогут произнести с высоко поднятой головой.
Адамо ждал меня в игровой комнате и улыбнулся, заметив меня. Французские окна были открыты, и в комнату врывался легкий ветерок, теплый и успокаивающий. Адамо был одет в слаксы и белую рубашку и подстрижен, чтобы укротить свои растрепанные кудри.
Это должен был быть Сэмюэль. Я хотела, чтобы он был рядом в один из самых важных моментов моей жизни. Он должен был проводить меня к алтарю. Это всегда должен был быть он, но его здесь не было.
Адамо протянул руку, и я вложила в нее свою. Он сжал ее.
— Однажды твоя семья поймет. Однажды наступит мир.
Я посмотрела на него, на его добрую улыбку и теплые глаза, затем опустила взгляд на ожог на его предплечье, на зажившие порезы.
— Хотеть мира после того, что моя семья сделала с тобой?
— Ты выйдешь замуж за человека, который похитил тебя.
Я рассмеялась. Он меня поймал. Если бы кто-нибудь сказал мне в день моей почти свадьбы с Данило, что я когда-нибудь подумаю о том, чтобы стать Фальконе, я бы рассмеялась им в лицо.
Адамо слегка потянул меня за руку и указал в сторону сада.
— Пойдем. Они все ждут, а ты знаешь Римо. Терпение не его сила.
Нет, терпение не про него, но он ждал меня не раз.
Адамо вывел меня из особняка и повел мимо бассейна к на лужайке, где собрались все.