Как только моя задница коснулась пассажирского сиденья, он завел двигатель, и мы помчались по дороге.
— В конце есть ворота. Ты ведь помнишь это? — пробормотал я, пристегиваясь.
Адамо нажал на кнопку, ворота открылись, и мы промчались через них примерно в дюйме между боковыми зеркалами и безжалостной сталью ворот.
Я покачал головой, но Адамо не замедлил ход. Мы лавировали между машинами, и гудки преследовали нас повсюду. Из переулка выскочила полицейская машина и погналась за нами с воем сирен и мигалками.
— О боже, — простонал Адамо, нажимая на тормоза и съезжая на обочину.
Офицер вышел, держа руку на пистолете, и направился к нам, в то время как его коллега остался позади, держа пистолет на боку. Вот в чем проблема с новой машиной.
Адамо опустил стекло, и офицер посмотрел на него.
— Вылезай из машины."
"Я наклонился вперед, прислонив руку с татуировкой к приборной доске, и мрачно улыбнулась мужчине.
— К сожалению, офицер, у нас есть место, в котором мы должны быть.
Полицейский заметил татуировку и посмотрел на мое лицо и отступил на шаг.
— Это недоразумение. Счастливого пути.
Я кивнул и откинулся на спинку сиденья.
— Поехали.
Адамо посмотрел на меня с оттенком восхищения в глазах. Затем он выехал с обочины, но все же слишком быстро. Его настроение испортилось, как только мы вышли из машины перед заброшенным казино, которое служило нам тренажерным залом.
• ────── ✾ ────── •Я ждал Адамо в клетке, но он не торопился готовиться. Когда он, наконец, подошел ко мне, я действительно хотел, чтобы он был кем-то другим, потому что я хотел злобно уничтожить своего противника.
Адамо забрался внутрь и закрыл дверь, прежде чем повернуться ко мне.
За последние несколько месяцев он вырос. Он все еще был намного худее, чем мы с Нино и даже Савио, но, несмотря на свое нежелание драться, быстро поправлялся. Его руки безвольно повисли вдоль тела, когда он с опаской наблюдал за мной.
— Давай, малыш. Покажи, что у тебя есть.
— Не называй меня малышом, — проворчал он.
Я вызывающе улыбнулся.
— Заставь меня. До сих пор ничто из того, что я видел, не намекало на то, что ты больше, чем дутый ребенок.
Он сжал руки в кулаки и прищурился.
Лучше.
— По крайней мере, мне не нравится причинять боль девушкам.
Так вот что было в его трусиках.
— Тебе тоже не нравится делать с ними что либо, — поддразнил я, пытаясь, наконец, заставить его действовать на свой гнев. Я не мог меньше трахаться, если Адамо был девственником или нет.