Дверь распахнулась, и в комнату вошла молодая девушка с темными волосами и темными глазами, одетая в красное летнее платье. Она была ниже меня ростом и, должно быть, являлась источником одежды, которую принес мне Римо; это объясняло, почему мое макси платье заканчивалось на середине икр.
Я никогда не встречала ее, но знала, кто она. Ни один человек в нашем мире не не знал ее.
— Киара Витьелло, — сказала я.
Бедная девушка Фамильи, брошенная на съедение волкам Фальконе. Все слышали об этом союзе. Это была сплетня года среди девушек и женщин Наряда.
— Киара Фальконе сейчас, но да, это я.
Она оглянулась через плечо, слегка нахмурившись, и я проследила за ее взглядом, обнаружив стоящего позади нее Нино Фальконе.
— Тебе не обязательно оставаться. Мы с Серафиной поговорим. Она не представляет для меня опасности."
"Он боялся, что я нападу на его жену? Возможно, использование ее в качестве защитного щита помогло бы мне выбраться из особняка, но я не была настолько храброй.
— Я останусь, — твердо сказал он, глядя прямо на меня, когда вошел, закрыл дверь и прислонился к стене. — И если ты сделаешь шаг в сторону моей жены, последствия будут очень неприятными.
Щеки Киары покраснели. Она одарила меня извиняющейся улыбкой, прежде чем подойти к нему и коснуться его груди. Я не слышала, что она говорила, но выражение лица Нино оставалось стоическим.
Она подошла ко мне. Я настороженно посмотрела на нее. Она была не только Витьелло, но и Фальконе. Ни одна из фамилий не успокаивала меня.
— Мне очень жаль. Он очень заботливый, — сказала она с легкой улыбкой.
Я посмотрела на Нино.
— Это очевидно.
Выражение его лица оставалось холодной маской. Римо одарил бы меня своей кривой улыбкой или пугающим взглядом, и я должна была признать, что предпочла бы его непроницаемому лицу Нино, потому что не сомневалась, что он был таким же жестоким и испорченным, как его брат, но еще более трудным для чтения.
Киара протянула руку.
— Меня зовут Киара.
Поколебавшись, я взяла ее.
— Серафина.
Ее взгляд упал на мою руку.
— Мне очень жаль.
— Ты не должна извиняться, — сказала я ей, вернувшись к кровати и опустившись на нее.
— Боюсь, это единственное, что ты получишь, — сказала она с оттенком неодобрения.