Кажется, прошел уже не один час, а у меня так и не появились силы встать с пола, не говоря уже о том, чтобы повнимательнее осмотреть раны. Падаю спиной на холодный пол. Пахнет как на конюшнях папиного друга.
Зубы стучат от холода, и я несколько раз прикусываю губу, пытаясь это прекратить.
– Мама… – шепчу я в кромешной тьме.
Она говорила, что у нас особая духовная связь и что может почувствовать мою боль. Мама знает, что я захвораю, еще до того, как я проснусь утром. Должно быть, сейчас она чувствует мою боль.
Мне не нравится, когда мама плачет, но сейчас я хочу, чтобы она нашла меня.
Это место не похоже ни на одно из тех, где я бывал. Оно ранит меня.
Желудок урчит, словно зверь.
Прижимаю руку к животу – бесполезно. Наоборот, звук становится громче и выше, словно дразнит меня.
Облизываю сухие, потрескавшиеся губы и пристально смотрю на пустую бутылку воды у моих ног. Единственное, что мне здесь дали с тех пор, как разлучили с Ксандером и Коулом.
Интересно, они тоже голодают? Тоже пострадали от рук той женщины в красном?
Не знаю, сколько времени я провел в этом темном грязном месте, но явно достаточно, чтобы желудок ныл, не переставая, уже несколько часов.
Если скоро не поем, то у меня не будет сил открыть глаза, не то что встать и попробовать выбраться.
Мама меня ждет.
Ей грустно, когда меня нет рядом. А я ненавижу, когда мама грустит.
Дверь со скрипом открывается. Резко поднимаюсь и вздрагиваю от удара спиной о жесткую каменную стену, но сейчас это заботит меня меньше всего.
Женщина в красном возвращается.
Я окружен цепями со всех сторон. Хватаю окову и пытаюсь стянуть ее изо всех оставшихся сил. Конечно, она не снимется. Я просто царапаю кожу, но это все, что сейчас можно сделать.
Если я не выберусь отсюда, та женщина снова сделает мне больно.
Изобьет меня.
Заставит кожу гореть.
Темную комнату озаряет мягкий свет и ослепляет мои глаза. Я щурюсь, и меня настигает эхо приближающихся шагов.
И это не стук каблуков той женщины.
Немного восстанавливаю дыхание и ослабляю хватку вокруг оковы.
Привыкаю к свету и вижу спокойное лицо. Нимб над головой, белое платьице и тапочки с заячьими ушками.
Ангел.
Она правда похожа на статую ангела в мамином саду.
Это та же девочка, которую я видел в прошлый раз. По-моему, вчера.
Раз она носит одежду для сна, должно быть, снова наступила ночь.
Она ставит фонарик на пол и садится передо мной.