Камаэль (СИ)

Так и хочется пробовать твою задницу час за часом снова и снова, стискивать твои соски, кусать твою шею. Хочу видеть твоё смущение и злость, страсть и нежность. Когда ты беспомощен передо мной ты становишься ещё прекраснее, ещё соблазнительнее. Меня к тебе тянет, как на поводке, как зачарованного. Что это, Льюис? Ты приворожил меня? Заколдовал? А может быть, ты обладаешь каким-то влюбляющим взглядом? Ответь мне, Льюис? Ну!

Виктор повернул меня на спину единым рывком, прекратив свои ласки, а затем нависнув надо мной.

В тот миг мне стало по-настоящему страшно и плохо, захотелось зарыдать и броситься прочь, но он крепко сжал мои кисти над моей головой, вжимая их в изголовье кровати. Но не было безумия в его глазах - только страсть и опаляющая нежность. “Не верь ему, у него в голове лишь одно - как бы получше тебя трахнуть, как бы лучше тебя использовать, - продолжал орать голос в моей голове, а мне казалось, что спину мою рвёт стая волков.” Крепко жмурясь, я потянулся к Виктору за поцелуем:

- Прошу тебя, Вик.

Брат удивлённо хмыкнул, а я так же не открывал глаз, стараясь получить долгожданный поцелуй, и я его получил. Мягкие, немного обветренные губы вампира ласкали мои, обжигали прохладным дыханием и доставляли безумное удовольствие, которое способно свести с ума каждого. Прильнув ко мне теснее, он чуть потёрся вновь гордо стоящим членом о мою плоть, довольно уркнув в мои губы и прикусив кончик языка. “Не верь ему! - орал в моей голове некто, казалось, готовый разорвать мою голову на части”.

А я не мог не верить брату, хотя тысячи сомнений кружились вокруг нас, но мои разбивались о непонятную преграду, которая обозначалась лишь одним словом: “Люблю”. Отпустив мои руки, вампир закинул мои ноги себе не плечи, затем огладив мою щёку ладонью:

- Ничего не бойся, Льюис, я с тобой. И никогда тебя не оставлю.

Я распахнул глаза и уставился на вампира, словно пытаясь понять, сказал он это просто так или услышал, о чём думаю я и тот, кто так яростно пытается нас разделить. Виктор мягко улыбался мне и оглаживал моё тело, ласкал, заставлял выгибаться под его ладонями в сладостных стонах.

Тепло разливалось по было замёрзшему телу, а сердце начинало биться всё сильнее и сильнее, желая этой ласки, как никогда прежде. Мне почему-то казалось, что если он сейчас меня не приласкает и не согреет, я сломаюсь, не выдержу напора страсти, а потому жадно принимал его прикосновения и ласкал его в ответ, хотя меня почти сложило пополам мощным телом брата.