И я готов был сейчас ощутить его гнев в полной мере, чтобы понять - какой Виктор в бешенстве, когда он на самом деле злится и даёт волю всей своей тёмной сути, всему своему существу. Как я не замечал этого гнева, этой злости в его глазах? Как я не чувствовал эту мощную ауру тьмы, которая не касается меня самого и поглощает брата, точно проклятье? “Ведь ты же можешь быть другим, я знаю это, - вымученно улыбнулся про себя я, с трудом перенося первый удар рукояткой плети по рёбрам, хотя сухой кашель тут же сковал горло.
- Ты можешь быть нежным и ласковым, любящим. Ты можешь быть другим, Виктор. Очнись!” Однако мои мольбы оставались только со мной. Поджав губы и закрыв глаза, я тихо захрипел от боли - вампир нанёс второй удар, ломая рёбра с другой стороны. Боль от моего торса поднималась выше, в то время как боль от рук спускалась вниз. Они сталкивались в голове и боролись между собой, рождая третью, звенящую, острую и холодную боль, способную свести с ума даже самого терпеливого человека, каким я, собственно и был.
Но я терпел, держался из последних сил.
- Отвечай! - прошипел Виктор, подойдя ко мне вплотную и с силой укусив за сосок. В какой-то момент мне даже показалось, что, если бы его зубы были острее, он бы обязательно откусил этот никчёмный и ненужный кусочек мяса. Но, видимо, до такого он не додумался, а потому оставил его просто болеть, хотя, не могу поспорить - эта боль была более чем приятной.
Некоторый стыд окрасил мои уши, заставляя боль в голове на миг утихнуть, а затем вспыхнуть с новой силой.
Вот уж чего я от себя точно не ожидал - в тот миг, когда от меня все отвернулись и помощи ждать не от куда, когда родной брат и самое важное на свете существо в одном лице пытает меня и причиняет адскую боль не только предательством, но и “пыткой”, я, тот, кто должен стать Королём Светлых, думаю о сексе и о том, какие нежные у него всё-таки губы. Эта несуразность, некоторая даже оплошность меня немного развеселила и болящие, потрескавшиеся губы изогнулись в улыбке, отчего тонкая корочка лопнула, выступила кровь, но это меня мало волновало.
Торс мой готов был покрыться синяками, кое где кожа была покрыта тонкими царапинами, но я понимал, что через полчаса-час кожа моя приобретёт нежно-синий оттенок, а дышать я буду через раз, борясь с болью в лёгких. Я не отвечал на вопрос брата, упиваясь его недоумением на лице.
