Одни утверждали, что он был слеп, вторые, что глух, третьи заявляли, что и то, и другое, а скептичные четвёртые отрицали само существование Якова. Чем он был велик? Около полутора тысяч лет назад, когда тот мир всё так же был стар, но ещё не совсем мудр, Тёмные создания, только начавшие появляться, пожелали уничтожить Светлых - как злободневно! - и захватить власть. Именно тогда первые ликантропы, коих была дюжина, ворвались во дворец, уничтожая и лучников, и воинов. Стрелы, которые могли убить любого, попавшегося им на пути, вовсе им не мешали, мечи они прогрызали своими мощными зубами, ни одна дверь не могла сдержать их напор.
И король, уже тогда бывший не совсем молодым, принял бой. Белый лис, изящный и ловкий, был по сравнению с ликантропами ничем - бабочкой против орлов. Он погиб в том сражении, но смог, смог изгнать ликантропов из своего замка, смог уничтожить их. Я видел изображение в книге. Лис, перепачканный кровью, с двумя сломанными лапами, торчащими наружу рёбрами и горящим взглядом белых глаз стоял на пороге замка, явно готовый испустить дух.
Ликантропы, эти огромные создания, лежали вокруг него, один из, уже мёртвый, сжимал лапу лиса. И хотя рисунок был чёрно-белым, скорее напоминал эскиз, я впечатлился. И всё искал в себе смелости задать один единственный вопрос: став королём, смогу ли я столь же самоотверженно кинуться на этих монстров, на этих чудовищ, чтобы защитить своих подданных? А затем трусливо опускал взгляд. Я помнил тот ужас, что испытал, когда встретил взгляд одной из тварей, помнил, как постыдно ухнуло моё сердце в пятки.
И помнил стеклянные от страха глаза Виктора, вампира-отступника, решившего пойти на всё, лишь бы защитить меня, так трусливо сбежавшего прочь. Прикусив губу от досады, я извлёк книгу и вперился взглядом в эльфийские руны."
"Они разбегались в стороны, точно хотели поиграть со мной в салочки, глаза болели, словно в них насыпали горячего, белого песка. Когда-нибудь, пообещал я себе в тот миг, я увижу песчаные дюны, зароюсь пальцами в раскалённый песок и буду слушать, как шуршит это неготовое стекло, как ласково перебирает его ветер.
Я никогда не видел толком красивых песчаных и каменистых берегов, но отчего-то мне казалось, что камни - не по мне. Ведь они ещё горячее песка могут быть, они твёрдые и неприятные. Нет, возможно, я любил бы огромные валуны, поросшие мхом и водорослями, но не мелкие камушки, нет.
