Сперва мне показалось, что здесь никого не было, но затем мои замутнённые алкоголем глаза адаптировались, и я разглядел в углу два силуэта.
Холод медленно побежал по моим жилам от их неопределенности, но алкоголь быстро притупил чувство самосохранения, уступив место лишь только зарождающемуся интересу. Правду говорят - пьяным море по колено!
- Благодарю, Рональд, можешь идти, - раздался голос из непроглядной темноты. Такой бархатный, глубокий, что ноги у меня подкосились уже далеко не от опьянения.
Мужчина усадил меня на деревянную скамью со спинкой. Из темноты некто протянул руку, скрытую чёрной тканью явно рубашки. Рукава были немного дутыми, и сходились на кисти узкими манжетами с поблескивающими серебром запонками. Пальцы его, длинные и изящные, были украшены тремя неброскими серебряными кольцами, одно из которых мне показалось смутно-знакомым. Меж ними была зажата пятисотдолларовая купюра, которую мой интеллигент спешно принял и скрылся из этой комнатки.
- Оставьте нас, - вновь проговорил тот же голос, и двое других ушли, оставив меня один на один с неизвестным. - Здравствуй, Льюис.
- Мы знакомы? - Присматриваясь изо всех сил к говорившему, поинтересовался я, осторожно прикладываясь к своему пиву и чувствуя, как недоверие моё и некоторый страх всё крепнут.
Зашёл бармен, и света на пару мгновений стало больше. А потому я не упустил момента поднять взгляд на своего пока что не совсем собеседника. Чёрная рубашка его была так же украшена небольшим, старомодным воротником-жабо, невероятно элегантно подчёркивающим его бледное лицо.
- Думаю, ты уже понял, мальчик мой, - бархатно, негромко рассмеялся мужчина беря со стола пачку сигарет и вытаскивая одну.