Что именно с этого момента моя судьба была предрешена другими существами, руководствуясь совершенно разными вещами. Один хотел заполучить того, кто сейчас приоткрывал мне тайны прошлого, а второй мечтал о семье и любви. И я медленно начинал понимать, что, возможно, ни у того, ни у другого ничего не получилось, хотя бы потому, что Аэлирн рядом со мной, а я сам есть. Возможно, я именно тот ребёнок, о котором говорил принц Тёмных, именно тот, перед которым должен склониться Куарт? Нет, нет, пусть всё вернётся на круги своя, не хочу больше видеть это, слышать, ощущать! Но Аэлирн меня не слушал или делал вид, что не слышал, продолжал вливать в моё сознание яд своих воспоминаний.
"
"Когда тьма разошлась в стороны, я не мог собраться с мыслями, ничего не мог толком уловить. Кругом пылало пламя, ревело и хохотало под рушащимися домами и деревьями, поглощало чужие крики. На мостовой, потрескавшейся от жара, тут и там, то вплотную друг к другу, то на небольшом расстоянии, корчились в агонии израненные тела. Некогда наверняка белоснежная кожа прекрасных эльфов, изнеженная и мягкая, давно покраснела от нестерпимого жара, растрескалась и полопалась, точно переспевший фарфор в доменной печи.
Крики доносились отовсюду, впивались в грудь копьями и стрелами, не давали продохнуть от страха и боли. Запёкшаяся кровь прилипла к булыжникам, содранные в агонии ногти то тут, то там мелькали в клочках земли или чужой коже. Смрад. Запах горелой плоти и ткани, запах крови. Будто всё вокруг сделано из киновари, будто всё вокруг сделано из рубинов и гранатов, и полыхает, полыхает, полыхает.
Аэлирн двигался меж телами легко и непринуждённо, точно шёл по самой обычной улице, а не по трупам, не по ещё живым, но умирающим людям. И лицо его было страшным, довольным, холодным, жёстким, разгоняло холод по телу, откидывало прочь жар, которым пытался охватить меня адский пламень. Но он боялся Павшего, почтительно кланялся и лишь за его спиной вновь накидывался на эльфов и оборотней, на прочих Светлых, пожирая, уничтожая.
А мой хранитель, о котором складывали столько жутких легенд, надвигался на особняк, стоящий на самой окраине. Только на него ещё не перекинулось пламя, только он остался нетронутым, но это было вопросом времени и, как я мог понять, тех, кто окажется внутри – их решения, их действия. И я подспудно знал, что увижу там, кого идёт навестить тот, кто восстал из мёртвых, кто прорвался в этот мир через все замки и запреты, кто сломал их, будто покрытые ржавчиной засовы.
