– А, значит, на тебя завтрак можно не тратить? – съехидничал я, и вампир тут же вспыхнул до корней волос, обвиняюще уставившись на меня, а после демонстративно отвернувшись.
Павший, продолжая подло хихикать, застегнул брюки и поднялся с кровати, поправляя волосы и рубашку. А мне меж тем следовало одеться — видимо, я так и уснул в одежде, а заботливый и ехидный эльф раздел меня, чтобы кровать не отсырела. Но под одеялом было так уютно, что вылезать мне совершенно не хотелось, а потому мужчины принялись силой стаскивать меня с кровати.
– Так что с завтраком? Я не прочь поесть перед дорогой, – проворчал я, вылезая в холодную комнату и принимаясь спешно одеваться.
– Так ты всё-таки голоден? – оживился среброволосый и повернулся, демонстративно тянясь к шнуровке на брюках. – У меня и для тебя осталось.
– Иди к чёрту, – я улыбнулся и отмахнулся от него, впрыгивая в брюки и спешно их шнуруя.
– Боюсь к вечеру у него будет только простокваша, – не удержался от шпильки вампир, усаживаясь на край кровати и изучая меня взглядом.
– Обоим достанется, не ворчи, мой хороший, – передразнил его Аэлирн и стремительно вышел в коридор, дабы не выслушивать шквал ругательств вампира.
– Всё-таки, он прекрасный, – я улыбнулся, поглядев мужчине вслед и обернувшись к брату. – И очень сильно изменился.
– Не мне судить об этом, Льюис. Я не знаю, каким он был.
«Эгоистичным, жестоким, вредным, жаждущим крови, желающим обидеть, стремящимся к власти и в принципе отвратительным, – подумал я, переплетая косу, но ничего не говоря вслух и глядя за окно, где вовсю сверкало солнце, отражаясь от снега, что успел выпасть за ночь.
После полного тягот дня пути и холодной, бесснежной, но ветреной ночи мы наконец добрались до города, который я столько мечтал увидеть, к которому так безумно сильно стремился, до которого не мог добраться. И он не обманул моих ожиданий.