И вовсе я не хотел представлять, сколько этих паразитов торчит в зданиях, домах, особенно в таких огромных и защищённых, как, например, казармы, смотровые башни, здание префектуры и, наконец, главный оплот в центре города — замок. Мне было известно, что большая часть помещений, принадлежащих замку, находится под землёй и множество подземных ходов отходит от него на мили вокруг, а некоторые до сих пор не разведаны до конца. Когда только началось официальное вторжение, я приказал отправить людей проверить эти ходы и это оказалось невероятно своевременно, потому как Тёмные не упустили шанс подлого хода, возможность нанести удар исподтишка.
Несколько ходов было взорвано и засыпано, остальные были под круглосуточным наблюдением, но больше попыток прорваться под землёй не было, однако бдительность должна быть неусыпной.
Спускаться с холма мы не стали, наоборот, скрылись за ним, не давая Тёмным обнаружить нас раньше времени. Полный лагерь тоже не поставили, хотя и понимали, что быстро не возьмём эту твердыню.
С полсотни особо шустрых и хорошо обученных ассасинов из числа оборотней вызвалось сделать вылазку и снять как можно больше Тёмных. Столько, сколько можно будет убить незаметно за установленное время. План был одобрен, однако ярость во мне не позволила просто так оставить это дело, и я, не слушая возражений, отправился вместе с ними, вооружённый по-новому, облачённый в легкий, удобный доспех, совершенно не сковывающий движений. На меня смотрели с сомнением, однако я не собирался идти вместе со всеми, а по своему пути, вырезать столько Тёмных сердец, сколько будет возможно.
Венец я оставил Аэлирну, сам сковал свою магию, размывая ауру и запах, дабы не дать ликантропам шанс учуять и схватить меня."
"Мы делали несколько опасных вылазок в течение недели с короткими перерывами, но каждый раз уносили с собой множество жизней, но и этого было мало. С каждым нашим приходом в Джосмаэл Тёмные становились всё более злыми и нервными, настороженными, пытаясь выявить, куда пропадают их собратья-сослуживцы и кто посмел предпринять что-то вроде.
Пару раз я едва не был схвачен, но спасала реакция, выпестованная долгими и частыми пребываниями в облике зверя на вершине холма вместе с теми, кто нёс ночное дежурство без факелов и костров, скрываясь в тени деревьев. Сон превратился в воспоминание, но мне казалось, что в нём и нет уже никакой нужды. Каждая смерть от моего клинка или моих когтей придавала сил.
