Чем глубже в угол загнать зверя, тем опаснее он становится, тем яростнее будет защищаться и атаковать, если уловит шанс. Я видел сквозь пелену боли дёрнувшегося в путах брата, как распахнулись его глаза, и на долю секунды наши взгляды встретились. Слышал крик Аэлирна и хохот Камиллы. Крепкий комок непонятного происхождения сжался где-то между рёбрами, а затем вдруг выпустил острые иглы, вытесняя физическую боль и заставляя распахнуть глаза, вскинуть голову и меч, защититься от удара и оттолкнуть его прочь, вскочить с колен и броситься в атаку, наклоняя вперёд корпус, один за другим прокручивая вольты, выбивая клинок вампира из равновесия ударом за ударом, пробивая защиту и разя вновь и вновь, снабжая металл магией.
Наконец клинок вампира отлетел в сторону, и, пока мужчина не успел сориентироваться, я что было силы ударил в солнечное сплетение гардой Саиль, заставляя согнуться пополам. Клинок сверкнул быстрее молнии, тьма, алча крови, сгустилась, расширилась, бросилась впереди оружия, вонзаясь в горло вампира и перебивая позвоночник.
Кровь хлынула из открытой раны, заструилась по спине и груди императора, закапала на пол, обтекая рухнувшее тело. В зале воцарилась полная тишина, в которой изредка проносились удивлённые шепотки. Затем схлопнулись хрустальные шары под потолком, граница круга стёрлась, и я с вымученной улыбкой поглядел на Павшего, затем на Виктора, который, видимо, не совсем понимал, что происходит. На губах Аэлирна расцвела улыбка, я услышал его зарождающийся смех, но меня несколько… насторожил ужас, внезапно появившийся в его глазах, столь резко и внезапно, что отреагировать времени просто не осталось.
"
"Когда боль взорвалась в груди, отнимая дыхание и заставляя захрипеть, я всё смотрел на него и не мог понять, что происходит. Издалека донёсся вопль Павшего, затем тишина взорвалась ликующими воплями Тёмных, а я глядел на окровавленный клинок и разорванный на груди доспех. Кровь пошла горлом, на глаза навернулись слёзы, ноги подкосились, через миг боль пронзила висок. Павший бился в чьих-то руках, кричал, отчаянно упираясь ногами в пол, и за его спиной я наконец разглядел знакомое уже почти забытое лицо.
Полукровка Морнемир ухмылялся, глядя мне в глаза и крепко держа Павшего, не давая ему вырваться, затем перехватил за талию и потащил в мою сторону, грубо поставил на колени лицом ко мне и наконец выпустил. Тьма сгущалась вокруг, издалека чувствовались порхающие прикосновения холодных, тонких пальцев, горячих капель, падающих на лицо.
