В темноте лицо Павшего едва заметно сияло, точно отголосок луны. Алые зрачки тлели подобно угасающим углям, и против ожидания сейчас они были узки от страха. – Прости, я… Я не знаю, что на меня нашло. Я так боюсь, что не справлюсь! Если я ничем не смогу ему помочь, то всё вот это было зря. Все эти жертвы, весь этот чёртов мир и даже проклятая месть не стоят с ним рядом. Виктор… Он пожертвовал слишком многим ради меня, чересчур многое потерял из-за отца. Если… Если нет способа вернуть его душу, грош мне цена, как брату, как мужу, как Королю.
Аэлирн смотрел на меня широко распахнутыми глазами, а я не знал, как унять дрожь в голосе и теле, как заставить себя проглотить горькие непрошеные осколки слёз. Медленно, точно сквозь густую воду, я протянул руку и коснулся щеки мужа, приласкав его и улыбнувшись:
– Но я сделаю всё, что могу, Аэлирн. Клянусь.
Не размениваясь более на слова, я продолжил двигаться всё дальше в центр горы, прислушиваясь к шагам Павшего чуть позади меня. Постепенно туннель стал подниматься всё выше, идти становилось труднее, и иногда приходилось хвататься за выступы на стенах, чтобы не скатиться вниз и не сломать себе шею.
– Сопротивляйся, – ясно услышал я в голове чей-то до боли знакомый, ласковый, серебристый голос.
Точно прикосновение ледяного ветра по щекам мазнули призрачные тонкие пальцы, и я почувствовал запах лаванды. Он наполнил меня подобно тому, как рудниковая вода наполняет истощавший сосуд, занимая собой каждую крохотную трещинку. Распахнув глаза, я медленно, неуверенно уцепился за руку Аэлирна, поднялся на ноги, пытаясь собраться с мыслями, которые разлетелись перепуганными птицами.