Камаэль (СИ)

Конечно, такого у нас было не много, и я надеялся, что с вводом этого нового правила их станет ещё меньше, но это несколько умаслило недовольных детей ночи. Аристократия и рыцарство между собой едва не переругались, однако же, я выдвинул предложение отныне проводить турниры, в ходе которых будут выбираться лучшие бойцы, но каждая сторона могла назначить своего особого претендента в рыцари в любой момент. Каждый такой случай я обязывался рассматривать лично. Так же было решено выстроить Академию и Библиотеку, где бы обучались магии и военному делу молодые поколения, где бы каждый желающий мог почерпнуть знаний.

Конечно, не в безграничном количестве, согласно особым допускам, которые бы выдавали служители библиотеки. Это всё было сырым чертежом, однако же, и Светлые, и Тёмные загорелись идеей.

Словно со стороны я наблюдал за тем, как прежде враждовавшие фракции внезапно начинают находить общий язык, как они постепенно привыкают друг к другу и учатся пониманию. Не всё было гладко, не всё получалось сразу.

Но я верил, что всё получится. В груди грелась надежда, которая так давно не посещала мою душу. Я наблюдал, как из пепла сожжённых городов и тел возрождается совершенно новый народ. Совершенно иная цивилизация. И мне было приятно думать, что я положил ей начало.

Поздно считать ошибки – никто не даст мне новой попытки

Поздно молить о смерти – кричи, не кричи – никто не ответит

Поздно, послушай, не ты ли хотел быть один, Властелин Ничего?

Отзовётся одно лишь эхо – ни женской улыбки, ни детского смеха не будет отныне,

Ты один в холодной, мёртвой пустыне.

Поздно, послушай, уже не спасёт никого Властелин Ничего.

Поздно…

========== Эпилог ==========

Забыв свой дом и род,

Забыв про свой покой,

Я слышал голос твой

Над каменной грядой.

Здесь, заброшенный в снега,

Для каждого слуга,

Путем, что был неведом,

Я шел к тебе одной,

Чтобы узнать о том,

Каким горят огнём

Глаза Идущих Следом!

В полумраке шептались тени.

Негромко, сладко, тихо, точно вздохи мужчины, что раскинулся на постели, дрожащий в сладостной истоме абсолютного наслаждения. Он изогнулся всем телом, впиваясь пальцами в изголовье кровати, издал гортанный, полный наслаждения стон и в изнеможении упал на смятые простыни. Светлые его волосы, отстриженные до плеч, слегка вились от влаги испарины, разметались по подушкам, обрамляя хищное лицо, великолепное потусторонней красотой.