Ее волосы были подстрижены и уложены, и они блестели, как глянцевитый каштан. Она не была подкрашена, или же косметику наложили столь тонко, что ее было не заметить. Губы Меган не нуждались в помаде.
Кроме того, в девушке появилось нечто новое, чего я никогда прежде не замечал, – какая-то невинная гордость в изгибе шеи… Она взглянула на меня серьезно, со слабой, застенчивой улыбкой.
– Я выгляжу… в общем, неплохо, а? – сказала Меган.
– Неплохо? – возразил я. – Неплохо – это не то слово. Идемте ужинать, и если каждый второй мужчина не обернется, чтобы взглянуть на вас, я буду удивлен.
Меган не была красавицей, но она была необыкновенной и поражала. В ней была индивидуальность. Она вошла в ресторан впереди меня, и я волновался и ощущал идиотскую гордость человека, обладающего чем-то совершенно необычным.
Сначала мы выпили по коктейлю, и мы не спешили с этим. Потом мы ужинали. А потом мы танцевали. Меган очень хотела танцевать, и я не мог обмануть ее ожидания, но, по тем или иным причинам, я не думал, что она танцует хорошо.
– Черт побери! – воскликнул я. – Вы умеете танцевать!
Она казалась немного удивленной.
– Ну конечно умею. У нас в школе каждую неделю был урок танцев.
– Это не то, чему могут научить на уроке танцев, – возразил я.
Мы вернулись к нашему столику.
– Правда, здесь кормят чудесно? – сказала Меган.
В ее взгляде светился восторг.
– Именно это я и чувствую, – сказал я.
Это был бредовый вечер. Я продолжал безумствовать. Меган вернула меня на землю, спросив с сомнением:
– А мы не должны уже ехать домой?"
"Моя челюсть отвалилась. Да, определенно, я сошел с ума. Я забыл обо всем! Я очутился в мире, далеком от реальности, я наслаждался творением своих рук.
– Боже мой! – воскликнул я.
Я обнаружил, что последний поезд уже ушел.
– Подождите здесь, – сказал я. – Мне нужно позвонить.
Я позвонил в «Левеллин Хай» и заказал самый большой и самый быстрый автомобиль – и чтобы пришел как можно скорее.
Я вернулся к Меган.
– Последний поезд уже ушел, – сказал я. – Поэтому мы поедем домой на машине.
– На машине? Какая прелесть!
«Какое милое дитя! – подумал я. – Так благодарна за все, так ненавязчива и принимает все мои предложения без суеты и беспокойства».