Пока самолет садился, они обсудили какие-то детали и организационные моменты, а дальше все происходило по озвученному Ладожским плану. С одной лишь поправкой: гулять Клавдия, может, и хотела бы, да вот только не нашла в себе сил, решив отоспаться с запасом на завтрашний день.
Когда Клавдия с Ладожским заполняли анкеты у стойки ресепшен, к ним подошла миловидная молодая монголка, и по тому, насколько тепло и радостно поздоровался с ней Матвей, да к тому же еще и обнявшись, стало совершенно очевидно, что эти двое давно и хорошо знакомы.
Что-то там непроизвольно и неожиданно екнуло-кольнуло в эмоциях и чувствах Клавдии Юрьевны, наблюдавшей сцену радостной встречи, что-то такое, от чего она уж было собралась опечалиться и, может, даже обидеться непонятно до конца от чего и, собственно, на кого конкретно, но в тот самый момент, когда она еще решала про себя: начинать ли ей уже расстраиваться всерьез или погодить пока, довольно улыбающийся Ладожский повернулся к Клаве и представил девушку:
– Знакомься, Клавдия: это Оюун, бывший экскурсовод, нынче же известный историк и краевед, которая знает все о Монголии и может рассказать совершенно потрясающие и неожиданные факты из истории страны.
– Здравствуйте, – приветливо поздоровалась женщина и протянула Клавдии ладонь для рукопожатия.
– Здравствуйте, – искренне улыбнулась в ответ Клава, пожимая предложенную Оюун руку.
– Ах-найз сказал, что приедет вместе с очень давним и хорошим другом и просил показать этому другу все, что возможно, за один день, – с явным упреком в тоне на отличном русском языке пояснила, улыбаясь, Оюун."
"– А что значит «ах-найз»? – полюбопытствовала Клава.
– «Ах» переводится как брат, а «найз» – друг. Причем такому сочетанию научил нас всех сам Матвей.
Они поговорили совсем недолго, обсудив втроем детали завтрашнего экскурсионного дня, и, тепло попрощавшись с Оюун, Клавдия с Матвеем поднялись на свой этаж и направились к своим номерам, расположенными, как выяснилось, через стену друг от друга.