Да и, честно говоря, у нее с лошадиной породой отношения сложились прохладно-нейтральные, и не более того, не в нее дарованиями в этом плане сынок Пашенька пошел, определенно. Поэтому табун она посмотрела издалека, красивых лошадей погладила и угостила яблоками и морковкой и только после долгих уговоров согласилась-таки поездить на спокойной, уравновешенной кобылке.
О чем, кстати, не пожалела ни разу. Сначала они втроем, Матвей, она и Аян, объехали пасущийся табун, потом к ним присоединились сыновья Аяна и их друзья и устроили стихийные соревнования-догонялки и джигитовку, красуясь перед гостьей.
Потом начались более серьезные соревнования и игры. Аян объяснил Клаве, что на сей раз все по-взрослому и что это в ее честь молодые парни их рода устроили соревнования, демонстрируя свою удаль.
Были и танцы под народную музыку, исполняемую на моринхуре (такой национальный струнный монгольский инструмент), и танцы без инструмента, под битбокс в исполнении парочки мальчишек и смешной девчонки и под музыку из плей-листов в смартфонах.
В общем, очень круто все было, динамично и весело. Клавдии необычайно понравилось, она и накаталась на лошади так, что болела внутренняя сторона бедер, и поплясала от души, и приняла участие в некоторых конкурсах-соревнованиях, во всех весело и лихо проиграв, и растрясла по ходу все, что «утрамбовала» в себя на завтрак, и даже поучаствовала в готовке обеда, что варили в больших чугунных чанах на кострах.
Одним словом – от души повеселилась и оторвалась с удовольствием.
Обед они с Матвеем отсидели, как и положено важным гостям: обменялись тостами и благодарностями и всякими дарами. Вернее, Ладожский преподнес кучу чего-то, что, скорее всего, было ему заказано названой родней, а Клавдия только, ужасно смущаясь, что ни разу не подумала о таком вот возможном «алаверды», принимала многочисленные подарки от щедрых хозяев.