Прожевала, проглотила и потребовала:
– Ты тоже ешь, а то не получится так же здорово, как тогда. – И поделилась впечатлениями: – Обалденно вкусный арбуз. Где ты раздобыл такую прекрасную ягоду, декабрь же?
– Да вот раздобыл, – усмехнулся Матвей, отправляя в рот кусок арбуза. Прожевал, проглотил и кивнул, соглашаясь: – Действительно вкусный. Повезло. – И сказал с ноткой раскаяния: – Я, наверное, слишком поспешил с предложением. Не ухаживал, как полагается, за тобой, не дарил цветов, конфет и подарков, не водил в театры, на балет и в кино.
Он почему-то ужасно нервничал и никак не мог совладать с эмоциями и чувствами, переполнявшими его, оттого говорил сбивчиво, даже запинался, пытаясь как можно четче и яснее сформулировать и передать свои мысли, но получалось не очень и как-то совсем неуверенно.
– Нет, – покрутила отрицательно головой Клава, откусывая от следующего куска арбуза, – вдвоем уже не получится.
– Да, я понимаю, – кивнул Матвей. – Конечно, нам надо жить вместе с Павлом и Софьей Михайловной, я об этом и говорю.
– И с ними тоже, – согласилась Клавдия и кивнула, подтверждая его мысль.
– Что «но», Клав? – напрягшись, потребовал ответа Ладожский.
Нет, решила Клавдия, пожалуй, не станет она лопать еще, а то пока домой доберешься, а вдруг приспичит по-маленькому… Лучше оставит она это лакомство на потом и съест дома.
– Понимаешь, Матвей, – перевела она наконец взгляд с арбуза на Ладожского, – я не знаю, какого рода психологическую травму нанесла тебе твоя прошлая женитьба, причина этой женитьбы и ее последствия.