Сначала ее обещали в мае, а один пациент меня просто достал своим нытьем на эту тему, спасало только то, что большую часть времени ему приходилось сидеть с открытым ртом. В такие моменты начинаешь еще больше ценить свою профессию, лишний раз убеждаясь в правильности выбора, когда пациент на приеме вынужден молчать, – пошутила Клавдия, чувствуя, как отпустило немного внутреннее напряжение, вызванное непростым разговором. – Потом обещали: все, вот стопудово будет в августе. Август благополучно прошел, и сейчас говорят, что уж к концу сентября верняк будет.
– Мобилизация будет. Может, не полная, поскольку потребности в таком количестве необученных, диких гражданских не требуется, – ответил Матвей. – Но по сделанному мной анализу получается, что в каком-то виде ее все-таки проведут. Вообще-то я не попадаю под мобилизационные стандарты, которые существуют у нас в стране на данный момент: мне сорок два, а по нормативам младший состав, старшины и сержанты, призываются из резерва до тридцати пяти лет.
– По твоему хамику? – спросила Клавдия.
– Получилось, – кивнул Матвей. – Но не сразу. Алексей обратился к бывшим сослуживцам и в соответствующие структуры с предложением, но решительного ответа не получил. Посмотрели-повертели хамик и вынесли вердикт: да интересно, но не в таком виде. Но Лешка не сдавался, уверенный, что вся наша продукция – а это на тот момент были и легкие палатки походные, легкие теплые спальники, кое-что из приспособлений для экипировки – армии очень даже нужна, а уж хамик и подавно, пусть не для массового снабжения, но разведке и специальным подразделениям точно.