На надгробном камне криво, словно собачьим когтем, было нацарапано: «Добродетельная драгоценная вторая супруга[1.18], могила придворной дамы[1.19] Чу». А рядом красовалась надпись «Сваренная на пару без приправ[1.20] императрица».
Напротив возвышался второй, совсем свежий, могильный холм. На надгробной плите было написано «Могила зажаренной в масле императрицы[1.21], урожденной Сун».
— …
Если бы он столкнулся с подобной дурной шуткой десять лет назад, это абсурдное зрелище заставило бы Сюэ Мэна расхохотаться.
В то время они с Мо Жанем были учениками одного наставника и этот парень славился своими розыгрышами. Несмотря на то, что Сюэ Мэн терпеть его не мог и часто сам становился объектом его шуток, иногда Мо Жаню удавалось рассмешить даже его.
Вот и сейчас… эта варенная на пару наложница и жаренная в масле императрица… о чем это он? Какого черта? Должно быть Мо Жань со своим «выдающимся» образованием и «литературным талантом» сам сочинил надписи на надгробиях своих жен в том же незабываемом стиле, что был использован при именовании эр «Ванба», «Гуа» и «Цзиба».
Сюэ Мэн перевел взгляд на третью могилу.
В темноте ночи ему удалось рассмотреть, что это просто вырытая яма, внутрь которой помещен открытый гроб. На надгробной плите, установленной рядом с могилой, ничего написано не было. Прямо в гробу стоял кувшин вина «Белые цветы груши», чашка с пельменями в остром красном бульоне[1.
"Шокированный Сюэ Мэн замер от посетившей его сумасшедшей мысли. Неужели Мо Вэйюй не собирался сражаться с ним, заранее вырыл себе могилу и теперь просто ждет смерти?
Его прошиб холодный пот.
Невозможно.
Мо Жань никогда не сдавался и не знал усталости. Учитывая его характер, он должен был сражаться с повстанцами до конца. Так почему же теперь…
Последние десять лет Мо Жань находился в зените славы, на вершине власти и могущества.
Сюэ Мэн не мог понять, поэтому развернулся спиной к непроглядной темноте ночи и широкими шагами направился к ярко освещенному Дворцу Ушань[1.23].
Тем временем в тронном зале Дворца Ушань Мо Жань устало закрыл глаза. Лицо его было безжизненно серым.
Догадка Сюэ Мэна оказалась верна: он на самом деле потерял желание жить и ту пустую могилу он выкопал для себя.