Кровь Чу Ваньнина застыла в жилах, когда Мо Вэйюй начал грубо срывать с него одежду, бормоча:
— Зачем притворяешься благородным?! Зачем строишь из себя святошу?! — глаза Мо Жаня были обжигающе страстными и безумными, но на самом дне их Чу Ваньнин увидел странный свет: как будто долго копившаяся ненависть, наконец-то найдя выход, излилась наружу.
Это было похоже на кипение магмы, до поры до времени пойманной в ловушку слоями породы. После долгого периода терпения раскаленная лава скрытых желаний и подавленных чувств вырвалась на волю и теперь била ключом.
Ошпаренный этой страстью, Чу Ваньнин пытался уйти от причиняющего почти физическую боль взгляда хищника, но Мо Жань, угадав намерения жертвы, жестко схватил его за подбородок прежде, чем он смог отвернуться.
— Смотри на меня!
Хриплый голос был обжигающе знойным и слегка дрожал. Чу Ваньнин не знал, было это волнение от близости или жажда оголодавшего зверя.
— Я хочу, чтобы ты смотрел на меня!
Чу Ваньнин вздрогнул и закрыл глаза.
Все-таки какой абсурдный сон...
— Учитель, — внезапно голос в его ухе снова стал мягким и нежным, с такими знакомыми просящими нотками. — Учитель, проснитесь...
Чу Ваньнин смутно увидел лицо Мо Жаня слишком близко от его собственного. Не думая ни секунды, он нанес яростный и безжалостный удар. Ладонь с хлестким звуком опустилась на щеку застигнутого врасплох ученика.
Мо Жань отшатнулся.
— Ах… — выдохнул он и широко раскрыл глаза. — Учитель, почему вы бьете людей без причины?!
— … — Чу Ваньнин сел на постели, его глаза светились гневом на грани паники.
Тело все еще слегка дрожало. Сон, тесно переплетясь с реальностью, грозил свести его с ума.
— Учитель…
— Не подходи! — яростно закричал Чу Ваньнин. Его брови грозно сошлись над переносицей."
"Мо Жань был поражен такой реакцией, и прошло некоторое время, прежде чем он осторожно спросил:
— Вам приснился кошмар?
Кошмар… Это был сон… это был всего лишь сон!
Довольно долго Чу Ваньнин просто тупо смотрел на человека перед собой, прежде чем смог взять себя в руки и собрать остатки самообладания.
Он все еще в библиотеке Павильона Алого Лотоса. Зал Даньсинь с его красными занавесками и мужчина с лицом Мо Жаня исчезли. Лицо юноши перед ним все еще было по–детски невинным.
— Хм… да… в моем сне… я ударил человека...
Наконец, полностью проснувшийся Чу Ваньнин постарался придать своему лицу приличествующее выражение.