До рассвета было еще далеко, и кошмарная ночь не закончилась. Чудом уцелевшие жители города вернулись в дом наместника, чтобы подготовиться к долгому пути в Путо.
Казалось, душа Чу Сюня умерла, оставив Линьяне только бренную оболочку. Впрочем, трудно было представить, что кто-то, перенеся такое душевное потрясение, может просто снова заняться незавершенными делами.
Прогуливаясь по усадьбе, Мо Жань отметил, что люди проявляют беспокойство. Были и такие, кто считал, что после пережитой потери, Чу Сюнь может потерять волю к жизни и погрязнуть в желании отомстить призрачному князю.
Конечно, не все думали только о себе, были и те, кто искренне сочувствовали горю Чу Сюня. Хотя, в конечно итоге, их было не так и много.
В страхе и тревоге, сгрудившись во дворе усадьбы наместника, люди ждали рассвета.
Однако, прежде чем первый луч солнца развеял тьму, со знакомым треском небо снова разверзлось, и над духовным барьером прогрохотал знакомый холодный голос.
"— Скоро наступит рассвет, и этот достопочтенный знает, что вы хотите покинуть город под защитой солнечного света. Но вы действительно все обдумали? До Путо путь долгий, за один день туда не добраться. Когда наступит ночь, вам придется полагаться только на духовные силы Чу Сюня. Но захочет ли он вас защитить?
— Мама! — от ужасного голоса ребенок разрыдался и спрятал лицо в материнских объятиях.
Закрыв глаза, Чу Сюнь стоял, прислонившись к стволу цветущей яблони и, казалось, ничего не слышал.
— Его жена и ребенок погибли по вашей вине. После этого, думаете, он на самом деле хочет защищать вас? Скорее, он уже замышляет недоброе и планирует забрать ваши жизни, чтобы отомстить за смерть жены и сына. Разве это не в человеческой природе.
Голос призрачного князя эхом отразился в каждом уголке притихшей усадьбы.