Когда они, наконец, пришли к общему решению, Мо Жань пошел замешивать тесто на самодельную лапшу. Находясь в теле маленького и слабого ребенка, Чу Ваньнин даже не стал делать вид, что хочет помочь. Вместо этого он вольготно устроился на огромной кровати и принялся лениво наблюдать, как Мо Жань месит пышное белое тесто. Постепенно его взгляд смягчился и потеплел.
Вдруг Чу Ваньнин подумал, как же это хорошо, что Мо Жань не знает, кто он. Можно вот так вот спокойно просто быть рядом и смотреть как он готовит. Мо Жань даже спросил у него, что хочется съесть именно ему.
Иногда он чувствовал себя виноватым. Как будто все то хорошее, что случилось с ним в последнее время, он украл у маленького ребенка по имени Ся Сыни.
Мо Жань сварил лапшу, пережарил мясной фарш и положил его сверху. Даже при том, что он не мог экспериментировать со вкусом и цветом еды, так как у него не было приправ, блюдо выглядело довольно аппетитным. Лапша была упругой, мясо таяло во рту. Мо специально срезал сало с мяса, растопил его и полил лапшу сверху, что придало блюду особую ароматность.
— Младший брат, еда…
Когда он поднял глаза от своего кулинарного шедевра, то обнаружил, что Чу Ваньнин в ожидании еды так и заснул на кровати. Мальчик лежал на животе, подложив под голову обе руки. Длинные ресницы бросали тени на нежные щечки, подчеркивая безмятежное выражение лица.
— Готова… — пробормотав вторую половину фразы, Мо Жань на цыпочках подошел к кровати и коснулся темных блестящих волос.
— Как же ты все-таки похож на Учителя.
"Лицо Мо Жаня от этих мыслей потемнело. Он накрутил шелковую прядь волос ребенка себе на палец и чуть слышно вздохнул:
— Ты его совсем не знаешь. Что бы не случилось, он всегда обвиняет меня… Я… я просто не нравлюсь ему.
К сожалению, Чу Ваньнин крепко спал. Десятилетиями в прошлой и этой жизни два человека были вовлечены в замкнутый круг недоразумений и недопониманий. Эти слова могли бы стать мостиком через пропасть между ними, но и в этот раз им суждено было бессмысленно рассеяться в тишине ночи.
Мо Жань перемешивал лапшу, пока она не остыла до комфортной температуры, а затем снова позвал Чу Ваньнина:
— Младший брат, давай есть.